Стена

Лонг Джефф

Нож прорезал тьму и свет. Хью упал назад. Джошуа снова вскинул руку. Хью перекатился и дернулся в сторону. Проклятый мешок.

Фонарь был его единственным оружием. Он направил свет в глаза Джошуа. Сделал это он, вскинув руку, словно физически отталкивая нападающего, и это пусть на мгновение, но сработало. Джошуа зашатался, ослепленный. Но все так же продолжал размахивать ножом, то сливавшимся с темнотой, то сверкавшим на свету. Хью наконец-то вылез из спального мешка.

Что за чушь! — думал он. Такого просто не могло случиться. На этого парня шла самая настоящая

охота. Он должен был сейчас находиться в нескольких милях отсюда. А вместо этого застает врасплох его самого, Хью, без штанов, босиком, в одном нижнем белье и с руками, замотанными пластырем для восхождения.

— Льюис, — закричал он.

Что ему делать? Бежать? Вверх или вниз?

— Она рассказала мне, что ты с ней сделал, — заявил Джошуа.

На сумасшедшем теперь красовалось небольшое ожерелье. Хью узнал нефритовые, бирюзовые и прочие бусины из волос девушки. Безмозглая тварь!

— Прекратите, — сказал Хью. — Вы меня убедили. Мы уйдем. Все эти места останутся вашими.

Его противник был животным. Нет, чудовищем. Он, наверно, думал, что ему принадлежит все здесь — лес, тени, камни, мертвые души. Джошуа снова и снова пытался ударить его ножом. Хью уворачивался, направляя луч света ему в глаза и пытаясь ослепить. Затем он уперся в стену, пошарил по ней в поисках зацепок для подъема, но она оказалась гладкая, как лед. Если на ней и были выступы, все равно залезть достаточно быстро не получилось бы. Дикарь добрался бы до него, прежде чем он успел бы подняться на три фута. Где же Льюис?

— Можете забрать нашу еду, — продолжал уговоры Хью. Этот урод уже сожрал его грушу. Даже сейчас, оказавшись в смертельной опасности, он продолжал злиться в первую очередь на это. — Берите все, что захотите.

Грудь Джошуа бурно вздымалась. Он хрипел. Красная помада и темное машинное масло на его ребрах, выделявшихся, как у отощавшей собаки, наводили на мысль об индейской боевой раскраске.

— Не нужно бегать. Не нужно прятаться.

Джошуа, хромая, подходил ближе. Посоха у него не было. Неужели в этом все дело? Вот он снова поднял нож, зажатый в кулаке лезвием вниз. Хью хватило присутствия духа, чтобы заметить, что лезвие сделано из черного обсидиана.

— Висмилля! — рявкнул Хью даже не осмысленно, а под влиянием какого-то порыва. Во имя Бога, если перевести с арабского.

Джошуа остановился. Слово — не то непонятный звук чужого языка, не то командирский напор, с каким оно было произнесено, — обескуражило его.

— Что? — Джошуа поднял голову, прислушиваясь то ли к тому, что делалось в лесу, то ли к голосам, которые звучали в его мозгах. — Что?

Нужно запутать его в различных реальностях, сказал себе Хью. Добавить еще один голос к тем, что слышатся ему. Задурить ему мозги.

— Она там лежала, — сказал Хью. Девушка. Твоя добыча, добавил он про себя. — Я накрыл ее. Мы встречались, вы и я. Куда она делась, Джошуа?

— Она… — полоумный неопределенно помахал рукой, — там. Везде, куда я иду. — Невеста из его бредового морока.

— Вы помните меня, Джошуа?

— Я знаю тебя.

— Все будет хорошо. Уберите ваш нож. — Успокой его.

Пусть уляжется его ярость. А потом перебей ему ноги.

— Ты не знаешь! — взвыл Джошуа.

— Все изменится к лучшему, — сказал Хью.

Джошуа начал раскачиваться, стоя на месте.

— Мы пришли туда, чтобы… Парень, да, парень… Она ни с кем… Не шашни…

— Куда вы дели ее, Джошуа?

Из-за деревьев показалась темная фигура и стремительно бросилась к ним.

Джошуа вылетел из круга света от фонаря Хью. Стремительностью его движение походило на удар сокола, напоминавший по своим последствиям маленький взрыв. Захрустели камни осыпи, одновременно зарычали два мужских голоса.

Хью тут же нащупал их лучом. Льюис пытался повалить сумасшедшего, стиснув изнуренное существо своими огромными ручищами.

— У него нож, — крикнул Хью, подхватывая с земли камень.

Льюис выпустил противника и оттолкнул его от себя. Джошуа сумел удержаться на ногах. Держа его в луче фонаря, Хью швырнул камень, ударившийся в землю вдали от цели. Он бросил другой. К нему присоединился и Льюис.

— Лежать, грязный подонок! — проорал Льюис.

Они засыпали одичавшего безумца градом камней, которые, правда, главным образом летели мимо. Часть существа Хью хотела прекратить обстрел. Каким бы ужасным ни был этот человек, он нуждался в помощи. Лечении. Его нужно было запереть в комнату с резиновыми стенами. В то же время Хью хотел искалечить этого шакала, если не…

Увесистый камень угодил Джошуа в плечо. От удара тот упал, но тут же на четвереньках устремился прочь. Хью швырнул еще один камень. Громко завывая от боли, Джошуа нырнул в лес.

Хью устремил ему вслед луч фонаря, но он уперся в деревья, как в стену крепости. Джошуа снова удалось сбежать.

— Ты мертвец! — оглушительно проорал Льюис в сторону леса. — Ты навлек на себя проклятие, Джошуа. — Он набрал полную грудь воздуха. — Ты выпустил дьявола на свободу. Птицы, белки и жуки, все они — его глаза. Ты только что вляпался в самую большую кучу дерьма всех времен. Ты меня слышишь? От него не скроешься. Он идет за тобой!

Хью стоял, согнувшись, и хватал ртом воздух.

— Что это за проклятие? — спросил он.

Льюис тоже нагнулся, упершись руками в колени.

— Психологические этюды, дружище. Борьба с безумием его же собственным оружием. Он верит в дьявола, значит, надо подсунуть ему дьявола. Посмотрим, долго ли он сможет прожить с этим.

— На тебе кровь? Он ранил тебя?

Это оказался всего лишь тавот. Льюис стер грязь пригоршней земли.

— Черт возьми, что ему было нужно?

— Всего-навсего убить меня. Я не знаю, в чем дело. И сомневаюсь, что он хоть что-то понимает. У него в голове звучат голоса. Он опять говорил о ней.

— О той девушке?

— Да, о той самой девушке, о ком же еще?

Хью, осторожно ступая, брел босиком вниз по склону, высматривая что-то среди камней.

— Вот оно, — сказал он.

Обсидиановое лезвие восьми дюймов длиной было тщательно отбито, не уступая остротой хирургическому скальпелю. Ручка была сделана из оленьего рога.