Стеллар. Сфирот
Шрифт:
Здесь был свет. Незначительный фон А-излучения пропал, как отрубленный, будто он резко вошел в границы L-поля. Ожог увидел коридор, длинный, тянущийся в обе стороны, с тусклым, но работающим электрическим освещением и необычным дизайном. Бросилась в глаза (хотя у анимы нет глаз, Ожог видел как бы всем телом) надпись дополненной реальности, повторяющаяся под символом двойного круга на каждой секции стен.
«ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА МИР-КОЛЬЦО».
Глава 5
Все анимы Инков похожие и разные
Призрачный сгусток Азур со сложной внутренней структурой, как будто состоящей из множества непрерывно движущихся деталей. Наверное, это и есть Узор, отпечаток-онтоприон, о котором говорила София, колдовство Ши, делающее нас бессмертными, а может, это отображение матрицы виртуального когитора – точно знали лишь аниматурги Утопии. Однако опыт, полученный в Тимусе при отбраковке сотен душ, позволял мне оценить степень необратимых изменений.
Одни «порченые» анимы выглядели как хищные, агрессивные «Дивы», на лету меняющие окрас и форму, другие пытались применять А-способности, которых не должно быть у нормального Инка в бесплотном состоянии, третьи вообще казались аморфными, не имеющими воли к существованию. В нашем случае ситуация чуть сложнее…
В клинке-анимариуме Кота оказалось негусто. Мы ожидали чего угодно, от сонма развоплощенных Инков до разъяренного «Ахримана», и предприняли беспрецедентные меры безопасности. Полностью экранированная экстрамерная полость, выдвинутая в космос на манипуляторе Звезды, силовые щиты, обездвиженные тела-носители, скрытый контроль допроса и даже мощный заряд с А-поражающим фактором на случай, если что-то пойдет совсем не по плану. Но – ничего из этого не пригодилось.
Внутри «пожирателя» таились всего три анимы. Мы аккуратно разделили их, поместив в отдельные герметичные камеры, и начали осторожно исследовать. Права на ошибку не имелось – она могла обойтись нам слишком дорого. Гранд-координатор мог взять под контроль любого Инка Стеллара или сформировать системную директиву, если оставить лазейку.
У него не могло быть когитора «альфа-плюс», но, несомненно, он обладал чем-то подобным. Иначе как гранд-координатор вообще мог взаимодействовать с системой и чужими нейросетями? Вербальные команды всего лишь оболочка, настоящие приказы отдавались и активировались с помощью когитора посредством вокс-сигналов. Но для запуска этой функции любому Инкарнатору нужен живой носитель с Источником…
Первое поколение, несколько сотен бессмертных, рожденных Синей Птицей, были настоящей загадкой. Самые старые из всех Инкарнаторов, именно они стояли за подготовкой к вторжению, за триста лет превратившись в теневое правительство Земли. Как проходило их становление, первые воскрешения, неизбежная смена тел, карьерный рост и борьба с человеческими подозрениями, оставалось только гадать. Эта история, наверняка захватывающая и полная интриги, канула в Лету, как и окончательная судьба большинства первопроходцев. Сейчас, спустя четыреста лет после Импакта, мы пожинали плоды принятых ими решений. Кто знает, как повернулась бы история Земли без их участия? И пришла бы вообще Черная Луна из неведомой бездны А-Пространства? На эти вопросы мы сегодня хотели получить
Но сначала я внимательно изучил запись, снятую в азурическом диапазоне.
Номер один – обычная, стандартная анима Инкарнатора. Реактивная, изучающая, ищущая выход из замкнутого пространства. Очень любопытная и активная, словно долго сидела взаперти и теперь наслаждалась свободой.
Вторая – с необычной структурой, в которую были вплетены странные теневые сгустки. Подобный окрас я видел у Кота – скорее всего, они означали следы имплантаций азурических Геномов, изменивших условный «отпечаток» анимы. Это не считалось фатальным дефектом – хотя необратимые модификации могли проявиться при последующим развитии Источника. Эта душа вела себя спокойно – трижды облетев узилище, она замерла на месте, словно медитируя.
А вот третья отличалась от них.
Внутренний рисунок выглядел иначе. Я не мог внятно объяснить, чем именно, – то ли некоей размытостью, то ли упрощенностью структуры, то ли странной пульсацией. И поведение. Откровенно агрессивное – анима, стремительно обследовав место, закружилась вокруг двух других, преследуя их. Через некоторое время их рассадили, но враждебная активность не исчезла. Она не нравилась мне больше других.
– Номер три, – наконец сказал я. – Если здесь и есть анима гранд-координатора – то это она.
– Возможно, возможно, – задумчиво промурлыкала Арахна. – Но предлагаю действовать методом исключения. От простого к сложному.
– Вы готовы?
– Да.
Одержимая, кажется, немного нервничала. Ее легко понять – сама виртуальная Арахна не будет участвовать в процессе непосредственно – ниточка связи между ее голограммой и ЦУ Звезды может послужить нежелательным мостиком во внешний мир. Поэтому контактировать с пленниками меркатора будут другие. Как и она, я бы с огромным удовольствием еще раз посмотрел в глаза гранд-координатору и задал нужные вопросы, но, увы, это слишком рискованно. Только запись, только голограмма – и удаленный просмотр после того, как все будет проанализировано на предмет враждебных «закладок».
Двое Одержимых – Эфир, чуть ли не единственный выживший из ренегатов Заклинатель, и Ехидна, Техномант, имеющий необходимые А-способности, синхронно вошли в экстрамерность. Они получили все инструкции, и транслокационный лифт захлопнулся, отрезав от их остального мира. Ближайшие двенадцать часов им предстоит провести там, оживляя и допрашивая «подследственных». Периодически они будут формировать инфопакеты, а Арахна принимать и проверять их. На контроле Гремлин и Протей – еще двое Одержимых, на случай форс-мажора.
Нет ничего хуже тревожного ожидания. Несколько часов невидимого допроса показались самыми долгими в жизни. Даже максимальные психофизиологические апгрейды, доступные Инкарнаторам, не полностью избавляли от человеческих слабостей.
Наконец, первые данные из экстрамерности были обработаны. Вторые и третьи – тоже, а затем на связь со мной, находящимся на командном мостике Звезды, вышла Арахна. Ее голограмма засветилась рядом с центральной консолью. Одержимая выглядела усталой, но очень довольной.