Стелла
Шрифт:
Фернандо. Нет, нет!
Цецилия. Ты вздрогнул?
Фернандо. Ты мучаешь меня.
Цецилия. Будь счастлив! У меня есть дочь… и друг в твоем лице. Мы разойдемся, но не расстанемся. Я буду жить вдали от тебя и буду свидетельницей твоего счастья. Я хочу быть твоим близким другом, хочу, чтобы ты поверял моему сердцу свои радости и свои горести. В твоих письмах будет вся моя жизнь, и мои пусть будут для тебя желанными гостями… Так ты останешься моим, и вы со Стеллой не будете изгнаны отсюда куда-то на край света, нас с ней связывают любовь, сочувствие! Итак, Фернандо, дай мне на том твою руку.
Фернандо. Для шутки это жестоко, для серьезного разговора непостижимо!.. Будь что будет, дорогая! Холодным
Цецилия. Ну, хорошо! А Стелла?..
Фернандо вскакивает и, как безумный, мечется по комнате.
Кто себя обманывает? Кто усыпляет свои муки холодным, не прочувствованным, непродуманным, преходящим утешением? Да, вы мужчины, верны себе.
Фернандо. Не гордись своим спокойствием… Стелла! Стелла страдает! Вдали от меня и тебя она выплачет свое горе. Оставь ее в покое! Оставь в покое меня!
Цецилия. Я думаю, одиночество и сознание того, что мы вместе, принесло бы утешение ее нежной душе. Сейчас она казнит себя упреками. Если я покину тебя, она вечно будет считать меня несчастнее, чем это есть. Она судит по себе. У нее ангельская душа, она не могла бы жить спокойно, не могла бы любить, если бы чувствовала, что ее счастье — краденое. Для нее лучше…
Фернандо. Пусть уезжает! Пусть идет в монастырь!
Цецилия. А потом я опять думаю: чего ради ей заключать себя в монастырские стены? Чем она согрешила, чтобы отчаиваться и скорбеть, чтобы оплакивать свои лучшие годы, годы расцвета, избытка чувств, манящих надежд? Проститься с любезным ее сердцу окружающим миром… с тем, кого она так пламенно любит!.. С тем, кто ее… Фернандо, ведь ты же любишь ее?
Фернандо. К чему эти речи? Кто ты, — злой гений во образе моей жены? Зачем бередишь ты мои раны? Зачем рвешь то, что уже порвано? Разве я и без того не потрясен, не повержен? Оставь меня! Предоставь меня моей судьбе!.. И да смилуется над вами господь! (Опускается в кресло.)
Цецилия(подходит к нему и берет его руку). Жил некогда в Германии граф…
Фернандо хочет вскочить, она удерживает его.
Он чувствовал потребность выполнить долг благочестия и, покинув супругу и владения, отправился на освобождение Святой земли.
Фернандо. Вот как!
Цецилия. Он был человек достойный, простился с любимой женой, доверил ей дом и хозяйство, обнял ее и уехал. Он проехал много стран, воевал и был взят в плен. Дочь того, чьим невольником он стал, пожалела его, она сняла с него оковы, и они спаслись бегством. Она — его милый оруженосец — была ему верным спутником в опасной военной жизни. Увенчанный славой победы, отправился он в обратный путь… к своей благородной супруге! А как же его спасительница?.. Он был человеколюбив!.. Он верил в человеколюбие и взял ее с собой… И вот уже рачительная хозяйка спешит навстречу супругу, видит, что ее верность, доверие, все ее надежды вознаграждены, он снова в ее объятиях. И рядом с ним его рыцари, сойдя с коней, с заслуженной гордостью ступают по родной земле; его слуги сгружают трофейную добычу и кладут к ее ногам, а она уже мысленно убирает все в шкафы, украшает трофеями замок, одаряет друзей. «Благородная, дорогая супруга, самое ценное сокровище еще не предстало пред тобой!» Кто это, опустив на лицо покрывало, приближается вместе со свитой? Тихо сходит она с коня… «Вот, — воскликнул граф, беря ее за руку и подводя к жене, — вот, посмотри на все это… и на нее! Прими все из ее рук, прими меня из ее рук! Она сняла с моей шеи оковы, она повелевала ветрам, она услуживала мне, ходила за мной, она заработала
Фернандо положил руки на стол и, рыдая, опустил на них голову.
Верная жена обняла ее и воскликнула, воскликнула, обливаясь слезами: «Возьми все, что я могу тебе дать! Возьми половину того, кто безраздельно твой… Возьми его безраздельно! Оставь его безраздельно мне! Пусть он принадлежит каждой из нас и ни одна ничего не отнимает у другой… И мы обе — твои!» — воскликнула она, обнимая его, припадая к его ногам. Обе они взяли его руки, обе обняли его. И на небесах господь бог возрадовался, увидя такую любовь; его святой наместник на земле благословил ее. А их любовь и согласие принесли счастье их единому дому, их единому ложу и их единой гробнице.
Фернандо. Боже праведный, в тягостные минуты ты ниспосылаешь нам своих ангелов, даруй же нам силу быть достойными твоих небесных посланцев!.. Моя жена!..
Снова опускает голову на стол.
Цецилия(открывает дверь в будуар и зовет). Стелла!
Стелла(бросаясь ей на шею). Боже мой, боже мой!
Фернандо вскакивает, собираясь бежать.
Цецилия(удерживает его). Стелла! Возьми половину того, кто безраздельно твой, — ты спасла его, спасла от себя самого, ты вернула его мне!
Фернандо. Стелла! (Склоняется к ней.)
Стелла. Я не могу постичь!
Цецилия. Зато ты чувствуешь!
Стелла(обнимая его). Мне можно?..
Цецилия. Ты благодарна мне, беглянка, что я верну тебя?
Стелла(обнимая ее). О, ты!.. Ты…
Фернандо(обнимая обеих). Мои, мои!
Стелла(прильнув к нему, берет его руку). Я твоя!
Цецилия(обнимая его, берет его руку). Мы твои!
Комментарии
Пьеса написана в 1775 году, напечатана в начале 1776 года. Впоследствии Гете переработал конец, и второй вариант появился в томе 6 его сочинений в 1806 году.
Если в «Клавиго» проблема любви и брака решается в традиционном нравственном духе, то в «Стелле» Гете дает смелое и неожиданное решение темы. Его герой любит двух женщин и любим ими, причем обе знают друг о друге. В духе сентиментализма Гете превозносит чувство над рассудком, но при этом идет дальше всех отрицателей мещанской морали. В первом варианте пьеса заканчивалась любовным согласием между героем и обеими возлюбленными, устанавливавшими брак втроем. Молодой Гете спокойно выдержал нападки моралистов, в том числе церковных (в Гамбурге по требованию духовенства пьеса была снята с репертуара), но тридцать лет спустя все же счел необходимым коренным образом изменить его. Различие развязки обусловило разные жанровые определения двух вариантов. Первый имел подзаголовок: «Пьеса для любящих», второй вариант был обозначен Гете как «трагедия».
В настоящем издании напечатан перевод первоначального варианта, но в конце примечаний к пьесе читатель найдет внесенные Гете изменения.
В статье «О немецком театре» (1815) Гете дал характеристику действующих лиц пьесы, которую мы приводим:
«За роль Фернандо охотно возьмется любой не слишком молодой человек, который играет героев и первых любовников, и будет пытаться изобразить с нарастающим напряжением то мучительное смятение, в котором он окажется.
Распределить женские роли уже затруднительнее. Их пять, и все они с тщательно выписанными оттенками характеров. Актриса, которая возьмет на себя роль Стеллы, должна представить нам не единственно лишь нерушимую привязанность, горячую любовь и пылкую восторженность, она должна передать нам свои чувства, увлечь нас за собою.