Стеклянный город
Шрифт:
— Понимаю.
— Ложь невозможно искупить. Даже правдой. Как отец я хорошо это знаю. Помнишь, что случилось с отцом-основателем нашей страны? Он срубил вишню, а потом сказал своему отцу: «Я не могу солгать». Вскоре после этого он выбросил в реку монетку. Эти два события имеют для американской истории основополагающее значение. Джордж Вашингтон сначала срубил дерево, а затем выбросил деньги. Ты понял? Тем самым он поделился с нами высшей правдой. Деньги, хотел сказать он, не растут на деревьях. Оттого-то у нас такая великая страна, Питер. Теперь портрет Джорджа Вашингтона красуется на деньгах. Из всего
— Я с вами совершенно согласен.
— Разумеется, плохо, что дерево срубили. Это ведь было Древо Жизни, и оно оградило бы нас от смерти. Теперь же мы встречаем смерть с распростертыми объятиями — особенно в старости. Однако отец-основатель нашей страны знал, что делает. Иначе он поступить не мог. Во фразе «Жизнь — это ваза с вишнями» заложен глубокий смысл. Если бы дерево осталось стоять, мы жили бы вечно.
— Да, я понимаю, что вы хотите сказать.
— Такого рода мыслей у меня в голове сколько угодно. Я не устаю думать ни днем, ни ночью. Ты всегда был умным мальчиком, Питер, и я рад, что ты меня понимаешь.
— Прекрасно понимаю.
— Отец на то и отец, чтобы преподать сыну те уроки, которые ему преподала жизнь. Таким путем знания передаются из поколения в поколение, и мы становимся мудрее.
— Я никогда не забуду нашего сегодняшнего разговора.
— Это значит, что я могу спокойно умереть, Питер.
— Я рад.
— Смотри же, запомни все, что я тебе говорил, сынок.
— Не забуду, отец. Обещаю.
На следующее утро Куин пришел к гостинице в обычное время. Погода наконец переменилась. После двух недель безоблачного неба над Нью-Йорком нависли тучи, пошел мелкий нескончаемый дождь, под колесами машин хлюпала вода. В ожидании Стилмена Куин просидел на скамейке около часа, прячась от дождя под большим черным зонтом. Он уже съел дежурную булку, выпил кофе, прочел в газете про воскресное поражение «Метрополитенс» — а старика все не было. «Терпение», — успокоил он сам себя и вновь взялся за газету. Прошло еще минут сорок. Когда он раскрыл раздел «Финансы и бизнес», собираясь прочесть статью про слияние акционерных обществ, дождь усилился. Куин неохотно поднялся со скамейки и зашел в подворотню дома напротив. Там он простоял в сырой обуви еще часа полтора. «Уж не заболел ли старик?» — подумалось ему. Куин представил себе, как Стилмен лежит в постели с высокой температурой. А вдруг он ночью умер и его тело еще не обнаружили? «Такое ведь тоже случается», — сказал он себе.
Сегодня предстоял решающий день, и Куин тщательно к нему подготовился. Теперь же все его расчеты пропали даром, и он злился на себя за то, что не подумал о возможности такого развития событий.
Как вести себя дальше, Куин пока не решил. Он стоял под зонтиком и смотрел, как с него скатываются маленькие, аккуратные капли дождя. В одиннадцать решение наконец было принято. Через полчаса он пересек улицу, прошел метров сорок и вошел в гостиницу, где остановился Стилмен. Внутри пахло порошком от тараканов и дешевым табаком. Несколько постояльцев, которые не могли из-за дождя выйти на улицу, сидели, развалившись, в холле на оранжевых пластиковых стульях. Их лица ничего не выражали.
За стойкой администратора сидел со скучающим видом здоровенный
— Я хотел бы оставить записку постояльцу вашей гостиницы, — сказал Куин.
Негр окинул его таким взглядом, будто хотел, чтобы он под землю провалился.
— Я хотел бы оставить записку постояльцу вашей гостиницы, — повторил Куин.
— Здесь постояльцев нет, — буркнул негр. — Гости, а не постояльцы.
— В таком случае гостю.
— Кого ты имеешь в виду, приятель? Если не секрет, конечно.
— Стилмен. Питер Стилмен.
Негр сделал вид, что вспоминает, кто бы это мог быть, а затем покачал головой:
— Нет, дружище. Такого не припомню.
— А регистрационный журнал у вас есть?
— Книга гостей, что ли? Есть. Только она в сейфе.
— В сейфе? О чем ты говоришь?
— Как о чем? О книге гостей. Босс предпочитает держать ее в сейфе, под замком.
— И тебе, понятное дело, номер набора неизвестен?
— То-то и оно. Его только один босс знает.
Куин вздохнул, сунул руку в карман, вытащил пятерку, выложил ее на стойку и сверху прикрыл рукой.
— И копии журнала у тебя, надо думать, тоже нет? — поинтересовался он.
— Сейчас поглядим, — откликнулся негр.
Он поднял газету, под которой лежал регистрационный журнал.
— Вот повезло-то, — сказал Куин, снимая руку с пятерки.
— И не говори, — отозвался негр, подцепил пальцами пятерку и сунул ее себе в карман. — Так как, говоришь, зовут твоего приятеля?
— Стилмен. Старик с седыми волосами.
— В куртке ходит?
— Точно.
— Мы зовем его «профессор».
— Это он. Знаешь, в каком номере он остановился? Прибыл недели две назад.
Негр открыл журнал, полистал его и провел пальцем по фамилиям и номерам.
— Стилмен, — сказал он. — Номер 303. Только его уже нет.
— Что?!
— Съехал.
— Не может быть!
— Слушай, друг, я говорю тебе то, что здесь написано. Стилмен съехал вчера вечером. Нет его.
— Бред какой-то…
— Не знаю, это уж тебе судить. Вот, написано черным по белому.
— А адреса он не оставил?
— Ты что, шутишь?
— В котором часу он уехал?
— Это надо Луи, ночного сторожа, спросить. Он в восемь заступает.
— А в комнату его я заглянуть могу?
— Извини, приятель, но туда уже вселились. Я этому парню сам ключи давал. Он у себя, спит.
— Как он выглядел, парень этот?
— Не слишком ли много вопросов за пять баксов?
— Ладно, — сказал Куин, обреченно махнув рукой. — Это уже не важно.
Домой Куин шел под проливным дождем и, несмотря на зонт, промок до нитки. Что ж, он действительно иссяк. О смысле жизни и о значении слов говорить больше не придется. В сердцах он швырнул зонтик на пол гостиной. Затем сорвал пиджак и метнул его в стену. Брызги разлетелись по всей комнате.
Он позвонил Вирджинии Стилмен — уж очень не хотелось оставаться наедине со своими мыслями. Услышав ее голос, Куин чуть было не бросил трубку.
— Я его упустил, — сказал он.
— Вы уверены?