Стеклянное сердце
Шрифт:
Эми чуть не взвыла от досады. Опять ей драться с Сарданом. Хотя за столько лет она, само собой, успела побывать в паре с каждым из одноклассников, но с ним было хуже всего. Мальчишка сгонял с нее семь потов, наслаждаясь ее поражением раз за разом. Наивный Мазек мог подумать, что он на самом деле закаляет ее и чему-то учит, но это было не так. Юному Маро нравилось смотреть как измученная девушка, умирающая от усталости и унижения, вот-вот свалится с ног. Каждый раз с жадным блеском в глазах он ждал от нее просьбы о пощаде,
Подойдя к нему, встала в стойку, крепко сжимая древко меча. Расслабленная поза и презрительное выражение лица являлись неизменным атрибутом одноклассника, но привыкшая к этому Эми даже не смутилась. Просто отсчитывала в своей голове время, надеясь на скорейшую передышку от учителя Мазека.
Но тот о таком даже и не помышлял, распекал учеников, прохаживаясь по ряду пар.
– Варус, почему я чувствую твою магию? Заглушить, я сказал! Запрещено использование магии в стенах школы, если этого не предусматривает занятие! Олаф, ты оглох?
Недовольный Олаф скривился, точно полыни съел, и сжал руку в кулак, заглушая свой тусклый поток. Только так, воровато он и мог ею пользоваться на занятиях. Эмеральд уже пришлось ощутить на собственной шкуре множество раз.
– Тебе сегодня конец, Святоша, - приглушенный голос противника вытянул Эми из задумчивых мыслей, она сурово взглянула на стоявшего напротив мальчишку.
– Учитель Мазек запретил пользоваться магией, - излишне звонким голосом напомнила она.
Сардан ухмыльнулся, ловко покрутив в руке деревянный меч, и посмотрел снисходительно.
– Как будто в этом есть необходимость. Загоняю тебя как мышь, задохнешься от нехватки воздуха и сил. Используй я настоящий меч, от тебя бы только лужица осталась.
Препираться с ним был бессмысленно, и девушка решила приберечь силы для поединка. Лишь беспокойно взглянула на меч в усыпанных перстнями руках, скользнула взглядом на его идеально отутюженный камзол.
“Разоделся-то”, - с неприязнью подумала она.
– Начали!
– взревел Мазек, и урок боевой подготовки начался.
Сражалась Эмеральд из рук вон плохо. И дело было даже не в том, что в монастыре такому не учили, а всех знатных особ знакомили с оружием в раннем возрасте. Нет.
Но отчего-то сопротивлялось все ее тело, не желая подстраиваться даже под самые опасные риски. В монастыре в свободное время Эми изучала целительство, проводила время в тишине, подсушивая травки и слушая монотонное бормотание монахини Тины. Тина - одна из немногих, кто был к ней добр.
– Ах, милая, если бы ты обладала даром, он бы определенно был бы связан с целительством. Как складно у тебя все получается!
– хвалила ее Тина.
Возможно, от того, что Эмеральд хотела лечить и исцелять людей, ей так претило махать оружием. Оружием, которое должно только ранить и убивать. Это было на подсознательном
– Святые Небеса, Стоун! Ты столько лет машешь этой палкой и даже в руки правильно брать не научилась!
– фыркнул Сардан, деланно изумляясь и качая головой.
– Ты полный бездарь.
Тут же с ленивой грацией сделав выпад, ударил по бесполезному древку, больно попав по руке, отчего ей пришлось разжать ладонь и уронить свое оружие. Хорошенько ткнув мечом ей прямо в живот, заставил упасть в ярко-зеленый мох.
Так хотелось сидеть пятой точкой на мягком мхе и смотреть на кудрявые облачка, вдыхать воздух небольшой рощицы у школы, но противный голос мальчишки уже зазывал подняться.
– Я еще не закончил. Чего развалилась?
– он пнул в ее сторону кусок мха, обдавая сыростью и грязью.
Очередная порция выпадов, Эми крутилась волчком, но это не помогало. Силы их были слишком не равны. Раз за разом она падала ему в ноги, сжимая от бессилия и злости зубы.
– Можешь поцеловать мой сапог, и я, так и быть, дам тебе передышку в пять минут, - скалился он, выставляя свой испачканный в грязи сапог почти ей в лицо.
Отпихнув его ногу, Эмеральд резко поднялась, проклиная все на свете. Не вслух, конечно, она бы себе такого не позволила. Но иногда ей казалось, что Силы Небесные совсем ее не замечают.
После изнурительной тренировки было еще несколько уроков в душном классе, и тут ей снова пришлось терпеть издевательства учеников.
– Стоун от тебя воняет как от коровы!
– Одна из сестер Беверлей зажала нос, отмахиваясь от прошедшей мимо Эми.
“Ох, проклятый Сардан! Заставил меня попотеть!” - невесело подумала Эми, усаживаясь за дальнюю парту в одиночестве.
Теперь в этом платье придется сидеть до окончания всех уроков, а ночью поспешно застирывать.
Тяжелые дни в школе неспешно протекали один за другим, растворяя в своей обыденности и одинаковости. Лежа ночью на скрипучей кровати у холодной стенки в их общей спальне для девочек, Эмеральд часто размышляла о том, какой станет ее жизнь после совершеннолетия. Разрешат ли ей остаться в монастыре и преподавать? Или, возможно, ей придется смириться и выпорхнуть из гнезда. Куда же ей тогда в таком случае пойти и чем заняться?
После совершеннолетия девочек отпускали восвояси в равнодушный мир, полный опасностей и несправедливости. Все старались подыскать себе работу до того, как придет время покинуть единственное место на свете, где у них было хоть какое-то подобие семьи. Хорошей считалась хозяйственная работа в богатых домах у господ, похуже - в трактирах и придорожных гостиничных домах. О самой ужасной участи, которая только могла быть для приличной девушки, Эми старалась никогда не думать. Уж лучше голодная смерть, чем такие грязные деньги.