Стеклянное море

Лукьяненко Сергей Васильевич

— Конечно. Я был дизайнером по запахам. Запускал массовые серии — «Честь», «Алое на голубом», «Фея полуночи»… Впрочем, вам они незнакомы. А это из старых запасов… то, что в серию не пошло. У них даже нет названия, условным было «Инь и Ян».

Я потянулся к флакону, но Михаил остановил мою руку.

— Попробуйте запах вдвоем с принцессой. Так будет лучше. Это подарок для людей, которые любят друг друга, очень индивидуальный подарок. Он не пошел в серию именно из-за этого… Да вы поймете.

Почему-то

я не стал больше расспрашивать. Михаил не внушал опасений. Наоборот, что-то в нем было притягательное, близкое.

Может, затаенная где-то глубоко-глубоко боль?

Как мне говорил Вик: «Не хочу терять тайну». Пусть и для меня этот пожилой дизайнер по запахам останется тайной.

— Прошу к столу, — бодро сказала Терри. — Уважаемый Нурлан уступил мне на сегодняшний вечер права хозяйки… Все приготовлено по моим рецептам — считайте это ответным подарком.

Ланс забрал у нее нож и принялся разрезать исполинских размеров пиццу. Я налил себе и Терри вина, Нурлан на противоположной стороне стола обслуживал своих друзей. Дул легкий ветерок. Пахло степью. Иллюзия, как в «кабинете» Маэстро Стаса. Зато вино настоящее. Я сделал большой глоток, терпкая сладость слегка обожгла горло.

— За встречу, — сказал, поднимаясь, Нурлан. — Встречу времен и планет, людей и дорог.

Мы сдвинули бокалы.

— Вы не расскажете немного о себе? — спросил меня Игорь. — О полете «Терры»?

Так и думал, что к этому придем…

— Расскажите то, что вам приятно, — неожиданно сказал Михаил. — Я знаю, там было очень много боли. Все смешалось: друзья и враги, Сеятели и хроноколонисты. И все же и в печали есть радость, и в тревоге — память. Говорят, вы были другом клэнийца… встречались с Даниилом Назаровым…

Я невольно улыбнулся:

— Был… и встречался. Или наоборот. Алер-Ил с планеты Клэн и Данька — мои друзья. Хоть их уже и нет. Я расскажу.

* * *

В голове слегка шумело. Я валялся на кровати, превратившейся из агрегата для сна в самую обыкновенную мебель, поджидая Терри. В ванной слышался плеск воды. Закрыв глаза, я вспоминал вечер. Все было здорово. Начиная с друзей Нурлана и кончая приготовленными Терри блюдами.

Я засыпал. Слишком много информации за один день. Слишком много встреч и воспоминаний.

Полет «Терры». Торговля и стычки с пиратами, поиски Земли… Старый мошенник Редрак… Данька, подброшенный к моему звездолету… Клэн с планеты Клэн. Белый Рейдер. Храмы, Маэстро Стас…

Сон. Все это — лишь сон. Было ли со мной такое? Синее пламя на плоскостных мечах, битва парящих над Схедмоном кораблей. Храм, подчиняющийся моим приказам, ментальный поединок с его создателем. Мы с Данькой, устроившие пикник под разноцветными лунами Рейсвэя…

— Ты уже спишь…

— Сплю, — согласился я.

Мы

шли по пустыне. Мелкий песок затягивал ноги, как болото. Белое солнце неподвижно висело в зените. Я посмотрел на своего спутника. Эрнадо… или Ланс… или Редрак… или Клэн.

Сон казался явью, как любой порядочный сон. Это после пробуждения растает ощущение песка под ногами и солнца над головой. Возможно, останется жажда. Я чуть-чуть перепил.

— Куда мы идем?

— Вперед, — равнодушно ответил спутник. — К цели. Самый простой путь всегда самый верный, ты же знаешь.

— Это трудный путь, — упрямо возразил я.

— Трудный, но простой. Ты думаешь, легкий, но сложный — лучше?

— Не запутывай меня.

— Зачем? Мы всегда любили ясность.

— Как это — мы?

Идущий рядом засмеялся:

— Ну, скажем, твоя совесть и честь.

— И ум.

— Не остри. Лучше слушай и запоминай — ты отвлекаешься. Сходишь с пути. Тебе не место на Земле.

— А где же мне место? На Сомате? На Таре? В рядах Сеятелей?

— Везде. Дорог много, не останавливайся.

Мой спутник вдруг обернулся:

— Я ухожу.

Он растаял в прозрачном воздухе. Остались лишь желтая пустыня и белое солнце в бесцветном небе.

— Сергей… Сережка…

Я открыл глаза. Надо мной склонилась Терри, закутавшаяся в мягкий сиреневый халат. Она ласково погладила меня по лицу:

— Тебе снились кошмары? Ты стонал.

Я кивнул и поднялся. Странно — опьянение совершенно прошло. Хотелось пить.

— Сейчас.

В ванной комнате, по-прежнему работающей в иллюзорном режиме, я сунул голову под миниатюрный водопадик. Жадно напился тепловатой воды, отряхнулся. Подул теплый ветер, подсушивая волосы.

— Спасибо, — вяло поблагодарил я.

Снимая по пути рубашку, я вернулся в спальню. Терри сидела на кровати, листая «Книгу Гор».

— Выбрось эту гадость, — посоветовал я. — Это набор текстов, действующих на подсознание.

— Ну и что? Я думаю, что выдержу. Зато можно разобраться в самой себе. Я возьму эту книжку на Тар.

— Как хочешь, — я присел рядом.

— Хороший был вечер, правда? — Терри открыла футляр из черного стекла, достала флакон с духами. — И подарки чудесные.

С легкой тревогой я смотрел, как она открыла прозрачный флакон, привычным жестом коснулась волос, лба.

— Приятный запах… А что это за символ на флаконе?

— Инь. Это древний знак женщины, женской силы. — Я нагнулся к Терри, вдохнул аромат духов. Густой, насыщенный, но не тяжелый. Что-то от мускуса, что-то от едва распустившихся розовых бутонов. Приятный, не более того. Ничего особенного. Я потянулся за своим флаконом, свинтил тугой колпачок. Ян — мужской символ. Легкий, едва уловимый аромат цитрусовых, нотки меда и…