Стеклянная башня
Шрифт:
Интересно, подумал он через какое-то время, что чувствует женщина, когда в нее проникает что-то такое длинное и твердое? Очевидно, женщинам это нравится. Лилит вся содрогалась, дыхание ее стало шумным и неровным, глаза были плотно зажмурены, на лице – полное самозабвение. Но что захватывающего в этом для мужчины? Странно. Неужели именно это воспевали поэты, ради этого сражались на дуэлях и отрекались от престола?
Прошло еще какое-то время.
– Откуда мы узнаем, что уже все? – не выдержав, поинтересовался он.
Она открыла глаза, и в них промелькнула… ярость? смех?
– Не бойся, – хрипло прошептала она, – узнаешь.
Он постарался не сбиваться с ритма.
Она двигалась все быстрее и быстрее. Лицо ее исказилось, стало чуть ли не уродливым, внутри нее бушевала буря. По всему телу прокатилась дрожь, мускулы беспорядочно напрягались и расслаблялись. Он чувствовал, как всю ее сотрясает.
Вдруг его самого затрясло, и он забыл про свою роль бесстрастного наблюдателя. Он зажмурил глаза. У него перехватило дыхание. Сердце бешено заколотилось, пот стал струиться ручьями. Он крепко прижался к ней и спрятал лицо в ложбинку у нее на плече. Тряска становилась все сильней, все неистовей, ему казалось, что он слышит раскаты далекой канонады, которые вдруг слились в один потрясший всю вселенную взрыв. И все затихло.
Лилит оказалась права: он сам понял, что уже все.
Как быстро исчезло ощущение экстаза! Ему уже было трудно поверить, что минуту назад он испытывал что-то подобное. Ему казалось, что его обманули: пообещали пир горой, а угостили одними воображаемыми яствами. И это все?
Как приливная волна, ударяющая в берег и откатывающаяся обратно? И на песке остается пепел. Пепел на песке. Ничего особенного, подумал Тор Смотритель, сплошной обман.
Он высвободился и откатился в сторону.
Лилит оставалась лежать на спине – закинув голову, зажмурив глаза, чуть приоткрыв рот. Она выглядела уставшей, чуть ли не изможденной, кожа ее лоснилась от пота. Вот веки ее затрепетали и приоткрылись, она приподнялась на плече и улыбнулась – немного застенчиво, как ему показалось.
– Привет, – произнесла она.
– Привет, – ответил он и отвернулся.
– Ну как? Что ты теперь чувствуешь?
Смотритель пожал плечами. Нужные слова никак не приходили в голову.
– В основном, усталость, – наконец выдавил он.
– Пустоту. Эта пустота так и должно быть?
– Все нормально. После соития все животные грустны. Старая латинская поговорка. Не забывай. Тор, ты тоже животное.
– Усталое животное. – Пепел на холодном песке. Медленный отлив. – Лилит, тебе понравилось?
– А ты не понял? Хотя ты, наверное, не понял. Да, очень понравилось.
– Я рад, – отозвался он, поглаживая ее по бедру. – Но я так и не понял.
– Чего ты не понял?
– Ничего. Всей этой цепочки. Раскачивание. Тряска. Пот. Стоны. Жжение в паху… и вдруг – все кончилось. Я…
– Нет, – перебила его Лилит, – только не надо ничего анализировать. Ты, наверное, ожидал слишком многого. Тор, это же только удовольствие. Люди так делают, чтобы вместе быть счастливыми. И все. И ничего больше. Никаких космических переживаний.
– Прошу прощения. Я просто тупой андроид и не…
– Хватит, Тор. Ты человек. Личность.
Он понял, что обидел ее, признавшись, что не ощутил ничего особенного.
Ему самому было обидно. Он медленно поднялся на ноги. Чувствовал себя он на редкость мрачно, как брошенный на снегу пустой сосуд. Да, с момента кульминации он ощутил вспышку радости. Но стоит ли одна вспышка пришедшего после уныния?
Она хотела
Он поднял ее на ноги, привлек к себе и легонько поцеловал в щеку.
– Когда-нибудь мы снова этим займемся, хорошо?
– Конечно, когда захочешь.
– Наверное, первый раз это всегда немного странно. Но я исправлюсь.
Обещаю.
– Конечно, Тор. Первый раз всегда немного странно.
– Пожалуй, мне пора.
– Как хочешь.
– Мне действительно пора. Но мы скоро увидимся.
– Конечно. – Она легонько тронула его за руку. – А пока… Я сделала так, как мы договорились. Покажу Мануэлю Гамма-таун.
– Хорошо.
– Краг с тобой, Тор.
– Краг с тобой.
Он начал одеваться.
23
И сказал Краг:
– До окончания времен будет между вами одно отличие. Будут происходить Дети Лона только из Лона, а Дети Автоклава только из Автоклава, отныне, присно и во веки веков. И не дано будет самим вам продолжать свой род, как то дано Детям Лона. И будет так для того, чтоб одному Крагу обязаны были вы своим существованием, чтоб одному ему возносили вы хвалу за свое появление на свет – отныне, присно и во веки веков.
24
20 декабря 2218 года.
Башня достигла 800 метров. Она гипнотизирует и подавляет своим величием. Невозможно остаться равнодушным. Когда б ни вышел ты из трансмат-кабины, ночью или днем, ты замираешь, как громом пораженный, перед этой устремляющейся в небо колонной из сверкающего стекла. Чем безлюднее вокруг тундра, тем благоговейнее твой восторг.
Башня уже перевалила за середину.
Из-за спешки, с которой идет строительство, в последнее время было много несчастных случаев. Двое монтажников упали с вершины, электрик, неправильно распылив проводящее покрытие в месте стыка блоков, послал высоковольтный разряд через кабель, который тащили пятеро гамм, на спуске столкнулись две кабины подъемника, что унесло еще шесть жизней. Альфа Эвклид Топограф, работая с компьютером, едва избежал серьезной мозговой травмы, когда из базы данных произошел внезапный сброс информации с максимальной энтропией. Обвалились вспомогательные леса внутри башни, и трое бет-электромонтажников упали с высоты четыреста метров. С начала строительства погибли тридцать андроидов – из многотысячной армии монтажников, электриков, ремонтников. С учетом необычной специфики работы, в такой статистике нет ничего сверхъестественного.
Смонтированы первые тридцать метров тахионного ускорителя. Техники ежедневно проверяют структуру, целостность сердечника. Разумеется, генерация тахионов невозможна, пока не будет собран весь гигантский ускоритель, но монтаж отдельных элементов интересен сам по себе, и Краг почти все время, что бывает на башне, наблюдает за испытаниями и настройкой аппаратуры. Вспыхивают разноцветные лампочки, гудят и посвистывают индикаторы, светятся циферблаты, колышутся стрелки. Краг восторженно аплодирует любому, сколь угодно малому, успеху. Он приводит толпы посетителей. За последние три недели на башне побывали Никколо Варгас, Клисса, двадцать девять конгрессменов, одиннадцать промышленных воротил, шестнадцать всемирно известных деятелей искусства. Башня вызывает всеобщий восторг. Даже те, кто считает замысел титаническим безумием, не могут сдержать восхищения изяществом, красотой, величием сооружения.