Стажеры
Шрифт:
– А что такое?– спросил Пеньков.
– Очень сильно покалечили танки. А через два месяца нашу группу переводят на Старую Базу, так что будем соседями...
– А Юрковский уезжает?– спросил Матти.
– Да, сегодня ночью.
– Интересно, - задумчиво сказал Пеньков, - зачем он возит с собой этого сварщика?
– Турели варить, - сказал Матти.– Говорят, он собирается провести еще несколько облав - на астероидах.
– С Юрковским у меня был инцидент, - сказал Сергей.– Еще в институте. Сдавал я ему как-то курс теоретической планетологии, и он
– Ну?– сказал Пеньков.
– Ну, я и пошел.
– А что это он так грубо?– спросил Пеньков с неудовольствием.
– А я молодой был тогда, - сказал Сергей.– Наглый.
– Ты и сейчас хорош, - заметила Наташа.
– Так перебили мы все-таки пиявок или нет?– спросил Матти.
Все посмотрели на Феликса.
– Трудно сказать, - сказал Феликс.– Убито шестнадцать штук, а мы никак не ожидали, что их будет больше десяти. Практически, наверное, перебили.
– А ты пришел с карабином?– спросил Матти.
Феликс кивнул.
– Понятно, - сказал Матти.
– А правда, что Юрковского чуть из огнемета не сожгли?– спросила Наташа.
– И меня вместе с ним, - сказал Феликс.– Мы спустились в каверну, а огнеметчики не знали, что мы там. С этой каверны мы начнем работу через два месяца. Там, по-моему, сохранились остатки водопровода. Водопровод очень странный - не круглые трубы, а овальные.
– Ты еще надеешься найти двуногих прямостоящих?– спросил Сергей.
Феликс помотал головой.
– Нет, здесь мы их не найдем, конечно.
– Где здесь?
– Возле воды.
– Не понимаю, - сказал Пеньков.– Наоборот! Если их нет здесь, здесь, у воды, значит их вообще нет.
– Нет-нет-нет, - сказала Наташа.– Я, кажется, понимаю. У нас на Земле марсиане стали бы искать людей в пустыне. Это же естественно. Подальше от ядовитой зелени, подальше от областей, закрытых тучами. Искали бы где-нибудь в Гоби. Так, Феликс? Я хочу сказать, что я тоже так думаю.
– Значит, мы должны искать марсиан в пустынях?– сказал Пеньков. Хорошенькое дело! А зачем же им тогда водопроводы?
– Может быть, это не водопроводы, - сказал Феликс, - а водоотводы. Вроде наших дренажных канав.
– Ну, это ты, по-моему, слишком, - сказал Сергей.– Скорее уж они живут в подземных пустотах. Впрочем, я сам не знаю, почему это, собственно, скорее, но все равно - то, что ты говоришь, это слишком уж смело... Ненормально смело.
– А иначе нельзя, - сказал Феликс тихо.
– Мать честная!– сказал Пеньков и вылез из-за стола. Мне ведь пора!
Он пошел через комнату к груде меховой одежды.
– И мне пора, - сказала Наташа.
– И мне, - сказал Сергей.
Матти принялся убирать со стола. Феликс аккуратно подвернул рукава и стал ему помогать.
– Так зачем у тебя так много часов?– спросил Матти, косясь на Феликсовы запястья.
– Забыл снять, - пробормотал Феликс.–
Он ловко мыл тарелки.
– А когда они были к чему?
– Я проверял одну гипотезу, - тихо сказал Феликс.– Почему пиявки нападают всегда справа. Был только один случай, когда пиявка напала слева - на Крейцера, который был левша и носил часы на правой руке.
Матти с изумлением воззрился на Феликса.
– Ты думаешь, пиявки боялись тиканья?
– Вот это я и хотел выяснить. На меня лично пиявки не нападали ни разу, а ведь я ходил по очень опасным местам.
– Странный ты человек, Феликс, - сказал Матти и снова принялся за тарелки.
В столовую вошла Наташа и весело спросила:
– Феликс, вы идете? Пошли вместе.
– Иду, - сказал Феликс и направился в переднюю, на ходу опуская засученные рукава.
7. "ТАХМАСИБ". ПОЛЬЗА ИНСТРУКЦИЙ
Жилин читал, сидя за столом. Глаза его быстро скользили по страницам, время от времени влажно поблескивая в голубоватом свете настольной лампы. Некоторое время Юра следил за Жилиным и вдруг поймал себя на том, что любуется им. У Ивана было тяжеловатое коричневое лицо, четкое, как гравюра. Такое по-настоящему мужественное лицо настоящего человека.
Хороший человек Ваня Жилин. Можно прийти к нему в любое время и сидеть и болтать, что в голову взбредет, и никогда ты ему не мешаешь. И он всегда тебе рад. Есть такие люди на свете, и это здорово. Женька Сегал, например. С ним можно идти на любое дело, на любой риск, и точно известно, что не придется его подгонять, он сам кого хочешь подгонит. Юра представил себе Женьку на Рее, как он вместе с ребятами варит щелевые конструкции в черной пустоте. Белый огонь окситана пляшет на силикетовом забрале, и он орет песни на весь эфир, придерживая локтями цилиндр смесителя, который у него всегда висит на груди, а не на спине, как требует инструкция. Так ему удобно, и ни за что его не переубедить, пока кто-нибудь с цилиндром на спине не обгонит его на инерционном шве, на продольном стыке или хотя бы на простой косоугольной распорке без троса. Вот тогда он посмотрит и, возможно, перебросит цилиндр за спину, да и то не обязательно. А на инструкцию он плевал. "Инструкция - это для тех, кто еще не умеет". Но вот слуха у него нет. Поет он просто безобразно. И это даже хорошо, потому что куда годится человек, к которому и придраться нельзя? У порядочного человека всегда должна быть этакая дырка в способностях, лучше даже несколько, и тогда он будет по-настоящему приятен. Тогда ты точно знаешь, что он не перл какой-нибудь. Вот Женька - стоит ему запеть, и сразу видно, что он не перл, а славный парень.
– Ваня, - сказал Юра, - у вас есть слух?
– Что ты, братец, - сказал Жилин, не отрываясь от книжки.– За кого ты меня принимаешь?
– Я так и думал, - сказал Юра с удовлетворением.– А что это у вас за книжка?
Жилин поднял голову, некоторое время смотрел на Юру, затем медленно произнес:
– "Правила санитарной дисциплины для лейб-гусар Ея Императорского Величества".
Юра фыркнул. Было, однако, ясно, что Иван не хочет говорить, что это за книга. Что ж, в этом нет ничего такого...