Стажер
Шрифт:
– Вы меня отчетливо видите?
– Так точно, вижу хорошо. Мне бы попить…
– Сестра, дайте ему воды.
Хватаю стакан, пью. Господи, благодать-то какая!
– Утолили жажду, Павлов?
– Да. Спасибо.
Мысли снова далеко отсюда. Лихорадочно размышляю на тему, что стряслось, и где Леха Денисов. В поле зрения он не попадает. Кругом незнакомые лица. Абсолютно равнодушные, как у настоящих врачей. Госпиталь?
Леха, где Леха? И что это со мной приключилось?
– Сколько я вам показываю пальцев?
– Два…
– Хорошо.
Мужчина, очевидно врач, склоняется надо мной. У него опухшее лицо алкоголика, полные мясистые губы, из ноздрей торчат пучки волос. И запах типичный медицинский: спирт, лекарства. Сквозь белый халат просвечивают погоны. Значит, военврач. Госпиталь. Сто пудов – госпиталь.
Я машинально подношу к глазам руки, потом сгибаю и разгибаю ноги.
Военврач смеется:
– Не беспокойтесь, Павлов! С вами все в порядке.
– Где я, товарищ…
– Капитан. Капитан медицинской службы Северянин. Был когда-то такой известный поэт. Вы о нем слышали?
– В школе проходил, но деталей уже не помню, товарищ капитан.
– А что, ничего, кроме школьного курса литературы, больше не читали?
– Так точно, не читал. Хотя нет: газеты, сканворды.
– Жаль, – вздохнул Северянин. – Начни я сейчас цитировать вам Данте, ведь не оцените. Я правильно говорю?
– Так точно.
А кто такой этот Данте? Тоже военврач?
Капитан махнул рукой:
– С вами все ясно, Павлов. Ладно, частично ввожу вас в курс дела. Добро пожаловать в Аномальную Территорию Радиоактивного Излучения, или, сокращенно, АТРИ.
– Почему «три», товарищ капитан?
– Что? – Вопрос сбил военврача с выбранного курса.
– Вы сказали, что А-три. Значит, где-то есть А-один и два.
– Не тупите, Павлов. Я же сказал: АТРИ – это аббревиатура. Дошла до нас еще со сталинских времен. Говорят, Берия придумал. Он вообще был человеком с большой фантазией.
Фраза о радиации меня насторожила.
– Товарищ капитан, разрешите спросить?
– Разрешаю.
– Вы сказали о радиоактивном излучении. Мы, случайно, не в Чернобыле?
– Нет, боец, мы не в Чернобыле. Там, по сравнению со здешними местами, просто курорт.
Я нервно сглотнул. Куда же меня занесло?
– Поджилки не затряслись, сержант?
– Пока не знаю.
– Да ты не дрейфь, Павлов. На Ванаваре с радиационным фоном все нормально. Получишь оборудование, сам проверишь. Про счетчик Гейгера слышал, наверное?
– Слышал.
– У тебя будет такой, только еще круче. Его встраивают в КИП – портативный компьютер, внешне похож на часики, только размером больше. Штука полезная. Без него мы и в сортир не ходим.
Доктор показал левую руку, к которой и впрямь кожаным ремешком крепился прибор с жидкокристаллическим экраном.
– Классная вещь, одна из последних моделей. Прибамбасов сюда
– Так точно, лучше.
– Радиации ты не бойся. Яйца засветятся, только если сдуру не туда сунешься, но ты слушай старших, смотри показания на КИПе и не лезь, куда не просят. Особенно на урановые рудники.
– Тут есть урановые рудники?!
Доктор хохотнул:
– В АТРИ много чего есть! Больше, чем в Греции! Твое счастье, что в егеря попал: их на рудники не отправляют. Там свой контингент работает, специфический: урки-уголовники, которым пожизненное впаяли. В советские времена, пока «вышка» существовала, были все больше смертнички. Ну, и «вованы», то бишь вэвэшники, они их охраняют.
– Чтобы не сбежали, – понимающе кивнул я.
– Не-а, – ухмыльнулся доктор. – Чтобы не сожрали. Знаешь, сколько в АТРИ охотничков за человеческим мясом? Вагон и маленькая тележка. Беда в том, что радиация – не самая большая из здешних проблем. Короче, влип ты, сержант. Влез в самое дерьмо по уши.
– Не привыкать, товарищ капитан.
Не знаю почему, но в тот момент я воспринял его слова как шутку. Мало ли что спьяну наболтаешь, а доктор впечатление трезвого не производил. А может, и вообще – умом тронулся.
На всякий случай я отодвинулся от него подальше. Он мои маневры не заметил и продолжил развивать свою тему.
– Оно и видно, – хмыкнул военврач. – Не привыкать. С медицинской точки зрения ты в полном ажуре, так что выписываю. Нечего место в стационаре занимать. Сейчас тебе принесут одежду, а я пока звякну в часть, скоро за тобой придут.
– А еще что-нибудь про АТРИ расскажете, товарищ капитан?
– Лучше один раз увидеть, Павлов. Фильм учебный посмотришь и просветишься.
Военврач оставил меня одного.
Не, наверное, это со мной не все в порядке. Мерещится с бодуна всякое. Да и как можно принять всерьез все, что мне наговорили. Чушь собачья! Радиация, урановые рудники, зэки, людоеды…
Да муть все это!
Я сел на койке. Ощущения были такие, будто сплю и вижу сон. Даже ущипнул себя за ухо, но не проснулся.
Сестричка принесла одежду, уложила ровной стопочкой на табурете и сразу вышла. Деликатная. Гран мерси, мадемуазель.
Неторопливо переоделся.
Выданная форма не сильно отличалась от привычной: нижнее белье; плотная камуфлированная куртка с кучей карманов и клапанов; пошитые из той же ткани штаны; утепленное кепи; кожаная портупея (в учебном полку похожую носили только офицеры); пара носков и берцы – высокие ботинки со шнуровкой. Разве что эмблемы странные: вместо привычных общевойсковых – с белыми надписями на синем, как у миротворцев. Больше никаких художественных изысков. Российского флага и того не имелось.