Стажер
Шрифт:
– Тебе придется подойти к «Охотнице» на максимально близкое расстояние. Метр-полтора, не дальше. Потом брось эту штуковину. Постарайся угодить в самый центр – так она срабатывает быстрее, – мокрый от дождя и пота Жрец инструктировал меня.
Я рассеянно перебил:
– А почему так близко?
– Чтобы не уклонилась. У нее бешеная реакция, – пояснил он.
Понятно. Затея с самого начала не казалась мне блестящей, а тут еще и усложнялась в разы. Но разве не может человек победить в схватке с аномалией? Кто из нас, в конце концов, венец природы – я или этот дурацкий кусок плазмы (ну, или какой-то другой субстанции).
Вблизи
Надо же, Арчи, что с тобой сотворилось за каких-то несколько месяцев! Вместо законного дембеля попал в иную реальность, с мутантами повстречался, за цацками отправился. Сейчас вот с аномалией воюю. Жизнь все интересатей и интересатей выходит. Ну, лишь бы не короче отпущенного.
Подумалось об Иришке, военном психологе. Все ли с ней ладно? Знает ли, что сержант Арчи не вернулся с задания? Пропал без вести, будто на войне. Вспоминает ли, может, всплакнула, узнав о том, что со мной случилось? Хотя жизнь в АТРИ лишним сентиментам не способствует, с тоски зачахнешь. Танцует, наверное, моя Ирочка в офицерском клубе, кружится в танце с каким-нибудь уверенным в себе офицериком, шампанское на брудершафт пьет. За большие деньги шампанское всегда заказать можно. Мужикам оно так… без радости, а женщинам нравится. И что хорошего они находят в этом подслащенном виноградном соке с пузырьками?
«Охотница» резко дернулась в мою сторону. Ну все, началось. Я без замаха бросил, вернее, практически засунул пульсирующий леденец в самую сердцевину аномалии, едва успел отдернуть руку. Шаровая молния сразу перестала быть одним целым, рассыпалась на мириады сияющих жгутиков. Леденец раскалился, стал походить на «выпавший» сляб из нагревательной печи прокатного стана: красный, покрытый корочкой стремительно образующейся «окалины». «Охотнице» стало еще хуже. Жгутики заметались, задергались, беспорядочно заплясали. Некоторые отваливались, прикасаясь к земле, оседая на лишенных листьев ветках деревьев, загорались огоньками святого Эльма.
Шла борьба двух близких, наверное, даже родных стихий за место под атрийским солнцем. Шаровая молния неистовствовала, билась, отчаянно сражалась, не давая лишить себя единственного сокровища – электрической псевдожизни. В тот момент я отчетливо понял, что эта аномалия хоть и впрямь абсолютно чужое и инородное существо, но все равно живое. Убивая людей, она продлевала свое существование, как мы, умерщвляя и поедая животных, получаем их энергию. Но с леденцом ей было не справиться. Он был сильнее, он с наслаждением впитывал в себя все, что забирал у «Охотницы». И это была отнюдь не живая цацка. Всего лишь вещь. Полезная такая штука, предмет.
И леденец победил. Выжав аномалию досуха, умиротворенный, свалился в грязную и вонючую лужу, зашипев, подняв небольшое облачко пара. А потом
Мы победили. Выиграли, как и положено нашему биологическому виду. Однако впереди был еще не один раунд с самыми разнообразными существами. Некоторые из них не без оснований полагали, что могут тягаться с человеком.
– Есть, – шепнул я, и мои губы скривились в слабом подобии улыбки, которая принадлежала победителю.
Или идиоту. Смотря с какой точки зрения поглядеть.
Глава 14
До таинственного плато мы добрались на следующий день. Обошлось без особых приключений, не считая залипалы, прикинувшейся корнями огромного старого дуба. Маскироваться эта зараза умеет просто мастерски, и распознать ее проблематично. Сидит себе в засаде и не отсвечивает. Стоило только Коту и Жуку оказаться в зоне досягаемости, как растение-мутант лихо выпростало из-под земли длинные отростки и спеленало обоих, словно младенцев. Те даже пикнуть не успели. Эта залипала выказала повадки заправского удава и принялась душить своих жертв, хотя обычно все ограничивается фиксацией с последующим вонзанием в тело пленника специальных отростков, впрыскивающих в организм человека особый пищеварительный «бульончик». Если бы не своевременная помощь (мы перерезали ножами гибкие извивающиеся «корни»), мужикам пришлось бы туго. В АТРИ частенько можно встретить в самых неожиданных местах бугорки серой слизи – это все, что залипала оставляет от несчастных, которым не повезло оказаться в ее смертоносных объятиях. Дальнейшее передвижение пришлось прервать на пару часов, чтобы Кот и Жук пришли в норму.
А в остальном все складывалось как никогда удачно. Больше не случилось никаких неприятных встреч. Но расслабляться не следовало. Закон подлости. Как же без него! Если все идет слишком тихо и спокойно, жди беды. Но пока было неясно, с какой стороны она нагрянет.
Погода наладилась, то есть дождь прекратился, температура поднялась градусов до десяти-двенадцати выше нуля, лужи слегка подсохли. Ветерок и тот дул вполсилы. Я избежал острых сучков, не провалился в болото, не пропорол подошв. Под ногами мягко пружинил краснотал. Благодаря этому походка наша слегка напоминала подпрыгивающую птичью.
Почти курорт, подумалось мне. Однако скоро мнение пришлось переменить. Показалось плато, которое тянулось на многие десятки, если не сотни километров в длину и в ширину. Но на него еще нужно было как-то взобраться, а пока мы стояли в низине и перед нами взмывала в небо отвесная каменная стена.
Чтобы увидеть вершину плато, приходилось задирать голову чуть ли не до шейного хруста. Подъем представлял собой вызов альпинисту, коих среди нас не имелось.
Небо постепенно набухало влагой. Так и есть, тучки тут как тут. АТРИ, дери ее за ногу. Все хорошее заканчивается быстро.
– Делайте со мной что хотите, но я наверх не полезу, – сказал Тыква. – Пошли в обход. Вдруг найдем пологий подъем?
– Не найдете, – впервые за долгое время подал голос Фишка. – Не тешь себя понапрасну. Надо забираться.
– Ты-то откуда знаешь? – покосился на него Тыква.
– Я тут бывал.
– Ладно, пятиминутный перекур на полчаса, – объявил Чугунок.
Сгорбленные в три погибели мужики сбросили груз, достали сигареты. Жук вынул пачку вьетнамской «Розочки», зачем-то покрутил ее в руках и убрал обратно.