Стая
Шрифт:
Дело привычное. Денис всегда переставал существовать для Насти, если рядом с ним находилась Юля. Никак не могло детское сердечко смириться с такой несправедливостью.
— Че, медведя кормить будем? — Вуич взял девочку на руки. Та довольно кивнула, тряхнув светлыми локонами.
— Настя, доча, иди сюда, не мешай Лёне!
— Тань, тащи еще одну тарелку, у нас медведь оголодал, — шутливо потребовал Вуич и сказал спокойнее. — Да ладно, пусть посидит.
— Ладно, — смирилась Таня, — все равно ей скоро спать уже.
Медведя, конечно,
— Настя! — Таня тут же бросилась вытирать запачканные руки дочери салфеткой.
— Вот бывают же люди до чужого добра жадные, — нарочито возмутился Вуич и отмахнулся от Таниной помощи. — Слушай, мать, отстань ты уже от нас, дай нам поесть спокойно!
Беспокойная мамаша слегка утихомирилась, но Настю из виду не выпустила.
— Дочь, меня уже сейчас тревожит твоя судьба. Из всех более-менее приличных мужчин ты выбрала именно дядю Лёню.
Комнату взорвал дружный смех. Поддержав всех, малышка тоже громко засмеялась и захлопала в ладоши.
— Вот спасибо, Танюша! Так приятно быть более-менее приличным мужчиной, — утешился Вадим.
— Настенька, прыгай на пол и беги от этого охломона подальше! Беги к дядьке он спасет! — посмеялся Шаповалов.
— Ничего вы не понимаете, — разулыбался Лёня.
— Мы-то прекрасно все понимаем, да, Танюх?.. — Это ж все твоя ко… женолюбивая сущность работает, — не удержалась Юля от иронии.
— Да. Ну люблю я женщин, что поделать. А главное, женщины меня тоже любят. Ты их не слушай, очаровашка, — погладил Настю по голове, — они тебе просто завидуют, бабы эти неугомонные.
— Так, прошу минуту внимания, — Денис постучал вилкой по хрустальному бокалу и поднялся.
— Тихо всем, — скомандовала Таня, — сейчас мне брат будет речь говорить. Я тоже встану, не могу сидеть в такой момент, — поднялась и поправила падающие на плечи волосы. Так и осталась хозяйка вечера в футболке цвета салатной зелени, джинсовых шортах и алом пионерском галстуке.
Денис окинул сестру долгим взглядом: фигура тонкая стройная, даже ключицы чуть выпирают; голубые глаза блестят радостно; губы, розоватые от вишневого сока, растягиваются в улыбке, а не опускаются разочарованно.
— С днем рождения, Танюша. Счастья, удачи, мира в доме, здоровья… С этим все понятно, но сейчас я буду говорить о другом. О том, что мне хочется подарить тебе кевларовый бронежилет. — За столом раздались смешки, но Денис не поддержал улыбок, а сделал паузу, набрав полные легкие воздуха. — Я не шучу. Потому что я недавно понял, что с таким большим и добрым сердцем, как у тебя, жить невероятно трудно и опасно. Хочу, чтобы ты стала чуть-чуть эгоисткой. Ровно настолько, чтобы оставаться собой, но научиться себя беречь. Я тебя люблю, сестра, вот такую настоящую. И давай, что ли, по водочке. Слезами шампанское не запивают. Слезами можно запивать только водку.
Таня только и смогла, что кивнуть. Душили слезы. Вадим подставил
— Ну все, — глубоко вздохнула и помахала у себя перед лицом ладонью. — А теперь есть, пить, гулять, веселиться…
— А что мы будем делать с самым младшим членом-корреспондентом нашей маленькой редколлегии? — спросил вполголоса Вуич, указывая взглядом на спящую Настю.
— Пойдем, уложим ее в кроватку. Сможешь вместе с ней подняться?
— Естественно, — чуть не оскорбился Лёня, услышав в голосе Тани сомнения. Осторожно встал со стула, чтобы не потревожить малышку.
— Она спит крепко. Можно хоть из пушек палить. Это до года я практически ночей не спала, а сейчас отбой в девять вечера и хоть на ушах стой.
— Вадим, покурим? — предложил Стас.
— С превеликим… — согласился Бардин, выбрался из-за стола и потянулся. — Давай еще этого женолюбителя возьмем, — поддел вернувшегося Вуича.
— Я за любой кипиш. Еще не знаю, куда, но я согласен.
— Я с вами подышу, — присоединился Шаур.
— Вот никак не пойму, за каким ей тут «Три богатыря»? — проговорил Вадим, задумчиво глядя на большую картину на свободной стене.
— Не «Три богатыря», а «Богатыри», — поправил Денис, тоже замерев напротив масляной копии известного полотна кисти Васнецова. Вздохнул, вспомнив сколько нервов потратил, чтобы достать приличную копию. Хотя с сестры станется, она и фотообои бы наклеила, и не поморщилась. — А хрен ее знает, зачем и почему. Это ж Таня. Захотелось ей.
Согласен был с другом. Картина эта очень выбивалась из общего интерьера квартиры, явно не соответствуя выбранному современному стилю с прямыми линиями мебели и глянцевыми поверхностями. У Тани в квартире много было таких вещей, на первый взгляд, нелепых, но важных для нее.
— Эх, горе-академики! — посмеялся Вуич. — Непонятно им — зачем тут «Богатыри». Что тут непонятного… Пошли курить.
2001 г., август
Шаурин медленно опустил бегунок молнии тонкой кожаной куртки, чувствуя на сестру легкое раздражение. Та встретила его в махровом халате. Не то чтобы Денис против халата, но рассчитывал, что сестра будет готова к его приходу и ему не придется задерживаться.
Таня сухо улыбнулась. Сухо и без души, словно в это ранее утро улыбаться не полагалось. Обняла брата, прижалась губами к его гладко выбритой щеке, от лосьона терпко пахнущей. Они давно не виделись, а повод выпал безрадостный. Ее плечи зябко дрогнули, но она быстро отстранилась. Раздражение Дениса тут же опало — как скатилось. Руки сестры пахли кофе. Сколько ж она его выпила?.. Наверное, после того как позвонила ему в три часа ночи, сообщив, что мать умерла, и не ложилась больше. Наверняка не ложилась. Сидела на кухне до утра, тихонько подсаливая слезами черный кофе.