Стая

Адамов Аркадий Григорьевич

— Ну, нет. Хотя этот парень, вероятно, тоже может быть другом,— задумчиво произнес Карцев и вдруг, что-то вспомнив, спросил:—А вы не знаете такого Виктора Панова?

Раечка удивленно пожала плечами.

— Нет. Почему вы спрашиваете?

— Так. Мне показалось, что он вас знает.

— Что вы,— засмеялась она.— Ни милиция, ни райком комсомола мною не интересуются.

Но внезапно смех ее оборвался. «Что же это такое? — со страхом подумала она.— С одной стороны, его может убить какой-то бандит, с другой стороны, им интересуется этот Панов из милиции...»

Нет, нет. Толик чего-то недоговаривает, что-то скрывает от нее. Он сам, наверное, боится. А ей не говорит из самолюбия. Глупый такой. Но она все поняла, все. Она же его друг, настоящий. Поэтому она и боится за него. В конце концов она его любит. И пусть этот бандит уезжает, и Толик никогда больше не увидит его. А может быть, лучше, чтобы его поймали? Ну и пусть ловят. Но сначала пусть тот уедет, чтобы Толик был спокоен.

Раечка пошла так быстро, что Карцев с улыбкой спросил ее:

— Вы как будто боитесь опоздать на свидание, а ведь мы уже встретились.

Раечка вызывающе улыбнулась ему в ответ.

— Я боюсь расстаться с вами.

— Ого! Я этого тоже боюсь.

— И больше вы ничего не боитесь?

— Конечно.

— Я вам не верю, Толик.

Раечка ощущала в себе какой-то необычный подъем, какую-to небывалую прозорливость и решительность и с удивлением подумала, что она, вероятно, совсем не такая уж глупенькая хохотушка, как все думают. И от этого неожиданного открытия Раечка вдруг тихо и счастливо рассмеялась и прижала к себе руку Карцева.

А тот посмотрел на нее с удивлением и сказал:

— Знаете, вы совершенно необыкновенная девушка, и я бы сейчас все отдал, чтобы вас поцеловать. Можно?

Раечка, на секунду зажмурив глаза, покачала головой.

Они, наконец, вышли на привокзальную площадь, и Раечка сказала:

— Галя вон в той палатке торгует. Вы меня подождите. Я зайду сначала одна.

— Отлично. Я вас буду ждать.

— Совсем немного,— улыбнулась Раечка.

Они подошли к палатке, и Раечка проскользнула в маленькую дверцу.

— Ну, наконец-то,— бросила ей через плечо Галя, взвешивая пакет с сухим компотом для очередной покупательницы.— Принесла?

— Да,— не очень уверенно ответила Раечка.

— Сейчас.

Галя быстро отпустила еще двух покупателей и обернулась, осторожно поправляя грязными руками платочек на голове.

— Давай.

Раечка достала из сумки маленький сверток, губы у нее дрожали.

Галя наклонилась за прилавок и развернула бумажку. Там лежали большой бледно-фиолетовый кулон на тонкой золотой цепочке и скромное, с одним камешком, колечко.

Галя передернула плечами.

— Мало, дорогая. Где ж еще кольца?

— Больше я не могла взять, Галочка. Честное слово, не могла.

Галя вздохнула, снова завернула кулон и выпрямилась.

— Как знаешь, конечно. Но этим ты своего Толика не спасешь. Можешь тащить назад.

Глаза Раечки наполнились слезами, мелко задрожал подбородок. Она умоляюще посмотрела на подругу.

— Ну, чего ты на меня уставилась? — грубо спросила Галя.— Что я тебе помочь не хочу, что ли? Но с этим к нему,— она

сделала ударение на последнем слове,— и соваться нечего. Поняла?

— Но я же... я...— Раечка еле сдерживала слезы,— я же больше не могу взять... Как ты не понимаешь?..

— А чего мне понимать-то? Не можешь — и не надо. Тащи назад, говорю, и делу конец.

Она протянула сверток.

Но Раечка не взяла. По щекам у нее потекли слезы. Не выдержав, она закрыла лицо руками и разрыдалась.

Галя бросила опасливый взгляд на полузамерзшее окошечко. Хорошо еще, что там, около палатки, никого нет. Только этого спектакля ей не хватало.

— Кончай реветь, слышишь?

Но в этот момент дверь распахнулась и на пороге появился Карцев. Вид у него был решительный и взволнованный, на впалых щеках проступил румянец, густые брови сошлись у переносицы.

— Что у вас тут происходит? — со злостью спросил он.— Почему Раечка плачет?

— Тебя не спросили,— вызывающе ответила Галя.

Карцев, не отвечая, шагнул в палатку и обнял Раечку за плечи.

— Идем отсюда. Сейчас же идем.— Он попытался отнять ее руки от лица.

Галя насмешливо сказала:

— Ступайте, голуби, ступайте. А ты,— она посмотрела на Карцева,— не очень-то расходись. Привет тебе кое от кого.

— Не нужны мне ваши приветы!

— Пригодятся,— с угрозой сказала Галя.— Не очень-то бросайся.

Ее тон заставил Карцева выпрямиться.

— Вы на что намекаете?

— Сам знаешь.

Галя стояла перед ним, прищурив глаза, красивое лицо ее в этот момент было таким злым и насмешливым, что Карцев на минуту смешался.

— Мы потом об этом поговорим,— сказал он почти просительно.— Я вас прошу, понятно?

— А ты не меня, ты его проси.

И тут Карцев взорвался.

— Идите вы все к черту,— с еле сдерживаемой яростью сказал он.— Так и передайте всем.

— Передам, не бойся,— насмешливо ответила Галя.—: Тогда уж далеко, миленький, не уйдешь.

Карцев побледнел, но глаз не отвел.

— Я не боюсь. Можете меня хоть убить. Но ее не трогайте,— он еще крепче обнял Раечку за плечи.— Лучше не трогайте. Я на все тогда пойду, и далеко, увидите.

Он вдруг заметил сверток в руке у Гали.

— А это что?

— Раечка твоя соблаговолила принести.

— Ах так! — Он выхватил сверток.— Все. И пойдем,— обратился он к Раечке,— пойдем отсюда. Сейчас же.

Уже за спиной у них прозвучал все такой же насмешливый и угрожающий Галин голос:

— Значит, так и передать, «к черту»?

— К дьяволу! —не поворачиваясь, крикнул Карцев.— И еще дальше!

Когда они очутились на улице, Раечка с испугом посмотрела на него.

— Что же теперь будет, Толик?

— Ничего не будет.

— Будет, будет,— в отчаянии повторила она.— Страшное что-то будет. Они же не простят тебе это.

— Я У них прощения просить не собираюсь.

Он сам был потрясен своей отчаянной выходкой. Пойти против Гусиной Лапы! Что он наделал? И тут же он вдруг невольно вспомнил Панова, свой разговор с ним. Пойти к нему и все рассказать? Ну нет!