Стая
Шрифт:
— Все знают, что ты нуждаешься в покое.
— Что за чепуха!
— Я хотел дождаться, когда ты выспишься.
— Это я слышу уже второй раз в течение одной минуты. Нет, в третий раз, если учесть ещё перманентную заботу Лисии. Я совершенно здоров, чёрт бы вас всех побрал.
— Ну так давай ко мне, — предложил Пальм.
— На лодке?
— А почему нет? Пара сотен метров. В бухте ничего с тобой не сделается.
— Хорошо, буду через десять минут.
Делавэр смотрела на него поверх своей чашки, подняв брови.
— Что-нибудь новенькое?
— Весь мир
— Я так не считаю.
Он встал, выдвинул из-под своей койки ящик и порылся в поисках свежей рубашки.
— Они там, в Нанаймо, явно что-то обнаружили, — буркнул он.
— Что именно?
— Не знаю. Поеду к Роду Пальму. — Он поколебался и сказал: — Можешь поехать со мной, если есть время и желание. О’кей?
— Ты хочешь взять меня с собой? Какая честь.
— Не будь дурой.
— Я не дура. — Она повертела носом. Краешки её резцов закусили нижнюю губу. Эневек снова подумал, что надо бы с этими зубами что-то срочно сделать. А то так и хочется поискать для неё морковку. — Ты уже два дня не в духе, с тобой даже не поговоришь.
— Ты бы тоже была не в духе… — Он осёкся. Делавэр смотрела на него.
— Я тоже была в гидроплане, — спокойно сказала она.
— Извини.
— Я чуть не умерла от страха. Любой другой сразу бы уехал домой к маме. Но ты лишился бы ассистентки, поэтому я осталась, тупой ты брюзга. Что ты мне хотел сказать, я тебя перебила?
Эневек снова ощупал свою шишку. И колено болело тоже.
— Ничего. Ты уже успокоилась?
Она подняла брови.
— А я и не волновалась.
— Хорошо. Тогда идём.
— И всё-таки мне хотелось бы спросить у тебя кое-что личное.
— Нет.
Ехать к маленькому острову на «Чёрт-рыбе» — в этом было что-то нереальное. Как будто не происходило никаких нападений последних недель. Остров Строберри можно было обойти пешком за пять минут. Гладь воды была зеркальной. Ни ветерка, ни облачка.
Катер причалил к островному пирсу. Станция Пальма размещалась в старой яхте, живописно расположившейся на берегу и окружённой ржавыми якорями. Яхта служила Пальму и офисом, и домом, в котором он жил с двумя своими детьми.
Эневек старался не хромать. Делавэр молчала. Она явно сердилась на него.
Чуть позже они сидели втроём перед яхтой за плетёным столиком. Делавэр прихлёбывала кока-колу, поглядывая на свайные домики посёлка. Тишина была полна природных звуков.
— Как твоё колено? — сочувственно спросил Пальм. Это был внимательный человек с пушистой бородой и лысым лбом, не разлучавшийся с трубкой.
— Нашёл о чём говорить. — Эневек махнул рукой, пытаясь пренебречь грохотом в своём черепе. — Лучше скажи, что вы там обнаружили.
— Леон не любит, когда его спрашивают о самочувствии, — язвительно заметила Делавэр.
Эневек прорычал что-то неразборчивое. Конечно же, она была права. Его настроение падало, как барометр в шторм. Пальм откашлялся.
— Мы много разговаривали с Рэем Фенвиком и Сью Оливейра, — сказал он. — После вскрытия J-19 мы постоянно поддерживаем контакт. Но не только поэтому. В день вашего крушения
Эневек ещё больше опечалился от известия о гибели ещё одного кита. Он не мог ненавидеть животных за их злодеяния. Они оставались для него тем, чем были всегда, — чудесными созданиями природы, которых надо охранять и защищать.
— Отчего он умер? — спросил он. Пальм развёл руками.
— Я бы сказал, от инфекции. То же самое Фенвик диагностировал у Чингиза. Странно только, что у обоих животных мы нашли нечто совершенно постороннее. — Он покрутил пальцем у виска. — Фенвик тоже обнаружил в мозгу Чингиза некий коагулят. Сгустки, распределённые между мозгом и черепной коробкой.
Эневек прислушался.
— Сгустки крови? У обоих животных?
— Это не кровь, хотя поначалу мы так и думали. Поскольку Фенвик и Оливейра приверженцы теории, согласно которой в аномалиях виноваты шумы. Они не хотят об этом говорить, пока нет дополнительных улик, но Фенвик временами просто зубами вцепляется в мысль, что это последствия тех сонарных испытаний…
— Surtass LFA?
— Да.
— Забудь об этом. Они совершенно ни при чём.
— А можно узнать, о чём вы говорите? — вклинилась Делавэр.
— Американское правительство несколько лет назад преподнесло своему военно-морскому флоту подарок, — объяснил Пальм. — Оно разрешило им использование низкочастотного сонара для определения местонахождения подводных лодок. Этот сонар называется Surtass LFA, и он был обстоятельно испытан.
— Да вы что? — ужаснулась Делавэр. — Я была уверена, что военно-морской флот связан соглашением о защите морских млекопитающих.
— Мало ли кто какими соглашениями связан, — сказал Эневек с усмешкой. — Мало ли существует лазеек и обходных путей. Соединённые Штаты не в силах противостоять соблазну контролировать 80 процентов Мирового океана, а сонар даёт им такую возможность. И американский президент мигом отвязал ВМФ от всякого соглашения, поскольку новая система уже влетела в триста миллионов долларов, а ответственные люди клялись, что она не причинит китам никакого вреда.
— Но сонар вреден для китов, это знает любой дурак.
— К сожалению, доказательств недостаточно, — сказал Пальм. — Прошлое показывает, что киты и дельфины чрезвычайно чувствительно реагируют на сонар, однако какое влияние он оказывает на добычу пропитания, на размножение и передвижение, однозначно сказать нельзя.
— Смешно, — фыркнул Эневек. — Начиная от ста восьмидесяти децибел у кита рвутся барабанные перепонки. А каждый отдельный подводный передатчик новой системы создаёт шум в двести пятнадцать децибел. Общая сила сигналов даже превышает этот уровень.