Стая

Шетцинг Франк

— О’кей, о’кей! — Фрост поднял руки. — Я вижу, без тебя не обойтись.

Они стояли внутри понтона: один отсек был отведён для спуска под воду роботов и водолазов.

— На вид тяжёлые, — сказал Борман.

— Этот выходной костюмчик, — Фрост любовно погладил скафандр, — весит 90 килограммов, сплошной титан, но под водой незаметно. С кислородным поддувом, герметичный, так что кровь не закипит азотом. И не понадобятся эти дурацкие декомпрессионные паузы.

— Он с ластами.

— Правильно, не камнем будешь падать, а поплывёшь лягушкой. — Фрост указал на многочисленные

шарнирные суставы: — Кисти рук защищены жёсткими полушариями, рукавицы были бы слишком чувствительны, но обе руки оборудованы цангами-хватателями, которые подчиняются малейшему движению пальцев. Можешь завещание подписать, такие они чуткие.

— Как долго мы сможем оставаться под водой?

— 48 часов, — сказал ван Маартен. Увидев испуганное лицо Бормана, он улыбнулся: — Не бойтесь, столько вам не понадобится. — Он указал на двух роботов в виде торпед на поводке, с винтом и застеклённым носом: — Это ваши «ездовые собаки». Они запрограммированы на световой остров. Даже не пытайтесь в темноте определять, где вы находитесь, просто положитесь на них. Они развивают скорость четыре узла, через три минуты будете у цели. Препятствие они обойдут. На поводке пульт с кнопками — «туда», «обратно» — и джойстик.

В костюме Борман походил на рыцаря в доспехах. Когда скафандр закрылся, все внешние шумы исчезли, но потом включилась радиосвязь. Он услышал громовой голос Фроста:

— Посмотри, как тебе управление цангами?

Борман подвигал пальцами внутри полушарий. Цанги проделали те же движения.

— Попробуй взять пульт «собаки».

Борман взял с первой попытки. Если всё так легко в управлении, то можно трижды перекреститься.

— И ещё. На уровне пояса есть такая прямоугольная кнопка. Это на всякий случай. Вряд ли пригодится, но если что, я тебе скажу, для чего она. Не загружай голову. Ты готов?

Ван Маартен открыл туннель шлюза. Голубая вода хлынула к их ногам.

— Просто вываливайтесь. «Собак» включайте, когда будете снаружи. Фрост первый.

Борман медленно погружался, угодив в стаю рыб. Сверкающие тела расступились и потом снова сомкнулись. Тяжесть костюма уже не ощущалась.

За ним следовал Фрост, окружённый пузырьками воздуха. Борман с удивлением заметил, что неизменная бейсболка так и осталась на нём под колпаком скафандра.

Включились винты их «собак», и водолазов потащило в глубину. Очень скоро они очутились в непроглядной тьме, и Борман признал правоту ван Маартена. Ориентироваться здесь было невозможно, и оставалось только положиться на «собак».

Он обнаружил, что темнота ему неприятна. Сотни раз он сидел перед экраном и следил за погружением роботов на большие глубины. Сам спускался на легендарном «Альвине» на глубину 4000 метров, но одно дело в батискафе и совсем другое — в костюме.

Фары осветили тучу планктона. Ниже проплывала глубоководная медуза, похожая на космический корабль. «Собака» подала электронным писком сигнал о приближении чего-то большого, и перед ним вдруг возникло сверкающее облако. Борман вздрогнул, но облако было не голубым, а белым, и источник этого облака слабо люминесцировал. Борман понял, что перед ним мастиготеутис — каракатица, которая

обычно появляется на глубине около тысячи метров. То, что каракатица стреляет белыми чернилами, имело смысл: чёрные чернила в темноте не помогли бы.

«Собака» продолжала тянуть его на глубину.

Борман всматривался в поисках светоострова, но чернота была непроницаемой, если не считать световой точки — Фроста, который летел в этом беззвёздном космосе впереди него.

— Стэнли?

— Что?

Мгновенный ответ успокоил Бормана.

— Скоро?

— Посмотри на дисплей, мы прошли только двести метров!

Вскоре забрезжил свет, и проступила размытая прямоугольная форма.

Борман вздохнул с облегчением. Умница «собачка».

Долгий полёт вверх ногами перепутал понятия верха и низа, и терраса показалась нависшей над головой. Но потом всё встало на место: терраса, зажатый хобот, обломки, привалившие его.

Кишащие черви.

— Отключи «собаку», — сказал Фрост. — Последние метры подплывём своим ходом.

Они опустились рядом с зажатым хоботом. Тотчас по их ластам поползли черви. Борман подавил брезгливость. Материалу костюма они ничего не могли сделать.

С другой стороны, что им известно об этих червях?

Борман поставил «собаку» на выступ и рассмотрел хобот. Обломок чёрной лавы в рост человека заблокировал винт мотора. С этим обломком они легко управятся. Главную проблему представлял больший кусок, прижавший хобот к скале. Он был высотой метра четыре. Борман сомневался, сдвинут ли они его вдвоём, хотя под водой всё легче, а лавовые глыбы пористые и лёгкие.

— Мерзость, — сказал Фрост. — Кругом сыны Люциферовы.

— Кто-кто?

— Да черви эти. Библейская казнь египетская. Давай начнём с меньших камней, а там посмотрим. Ван Маартен? — крикнул он.

— Тут я, — ответил искажённый расстоянием голос ван Маартена с борта «Иеремии».

— Мы тут немного приберёмся. Для начала выпростаем мотор. Может, одного этого хватит.

— Будьте осторожны.

Они навалились на первый камень, раскачали его, и он опрокинулся, освободив винт и заодно подавив немало червей.

— Йе-е! — удовлетворённо крикнул Фрост. Две другие глыбы удалось отвалить так же легко.

— Какие же мы силачи, в воде-то, — радовался Фрост. — Моторы свободны. Проверни-ка на пару оборотов. — Послышался шум, и винт завертелся. — Очень хорошо. Теперь попробуйте сбросить эту каменюку.

Они отошли на безопасное расстояние. Хобот дёрнулся, но дальше дело не пошло. Только воду замутили.

— Ну ладно. — Фрост извлёк из своего костюма два предмета размером с карандаш. — Я знаю, Гэрраад, тебе не понравится, но придётся этот камень слегка взорвать.

Борман глянул на террасу, которая — ещё недавно очищенная — снова кишела червями.

— Это рискованно, — сказал он, опустился на колени и внимательно осмотрел место, где камень воткнулся в осадок. Разгрёб червей. Некоторые угрожающе вытянули свои рыльца и попытались просверлить ему запястье. Борман стряхнул их и обследовал структуру осадка. Ткнул цангами в грязно-белые прожилки, и оттуда поднялись пузырьки воздуха. — Нет, это плохая идея.