Статус-Кво

Лимова Александра

Тянущееся время на осознание себя и произошедшего. Оделись, выглядели почти прилично, но…

Я не поднимала глаз от пола, и чувствовала, как румянец пылает на щеках, торопливо, почти бегом покидала ресторан. Но все равно заметила кое-что – у дверей повар был. Действительно с топориком.

У Леванте пришлось подождать, потому что Лисовкий не торопился. Он вполне себе довольно улыбался и неторопливо спускался с лестницы, убирая портмоне во внутренний карман полупальто. Посмотрел на меня и усмехнулся, заставив меня покраснеть еще больше.

Я думала, поедем ко мне, или в отель,

но поехали мы к нему. «Семь парализованных улиток» ремонт все же завершили. И какой. Квартира двухкомнатная, с высокими потолками и непревзойденным стилем. Определенно это был чистый такой мужской лаунж, но сдержанный, в оттенках стали?.. Мельхиора?.. Нет, серебра. Это сразу навеяло ассоциации с его цветом глаз, но никакой вульгарности я в этом углядеть не могла, как ни старалась. Потому что оттенки оформления в элементах интерьера плавно насыщались до почти черного, или слабого сероватого, с неожиданными, пусть очень редкими, но безумно вкусными элементами в аметистовом цвете. Стиль. Вкус. Характер. Это было сделано для него и под него.

Я задумчиво скользила взглядом по обстановке, переходя из комнаты в комнату, отмечая родственность, акценты и переклякающиеся моменты. Очень органично. Подстать владельцу. Сдержанно, лаконичкно, строго. Сильно.

Остановилась в спальне. Присела на кровать, гляда на него, чуть приподняв бровь. Он застыл у косяка двери и усмехнулся. Мягко. По особенному. Так, что сразу понятно – это предназначалось видеть только мне.

– Не то, чтобы я прямо уж доволен… Но, в целом, терпимо. – Высокомерно заключила глыба льда, деланно недовольно осматриваясь.

Мне почему-то стало жалко «парализованных улиток». Не знаю уж почему, но мне кажется, пока они делали ремонт Лисовскому, то отстрадали за все грехи в этой жизни, несколько предыдущих жизней и последующих. Прямо чистилище прошли.

– Мне бы в душ. – Прикусила губу, с удовольствием глядя в его глаза. – Есть что на смену моей одежде?

– Не могу представить ничего сексуальнее моей рубашки на твоем теле. Сойдет?

– Определенно.

Душ он принял со мной. И ночью мы спали мало.

Отвез в «Тримекс», предварительно терпеливо, хоть и недовольно ожидая меня в машине у подъезда моего дома, пока я быстро переодевалась в строгую блузку и юбку карандаш, на бегу одевая каблуки и приводя морду лица в порядок.

Сам укатил по делам, но вернулся уже через полтора часа. И весь мой рабочий настрой пошел псу под хвост.

Лисовский, запустив лапы мне под блузку, сжимал мою грудь, теснее придвигая меня спиной к своей груди, и, улыбаясь, щекотал дыханием шею, мешая сделать глоток кофе, а я тихо млела, глядя на наше отражение в оконном стекле, за которым крупными хлопьями падал снег. И наслаждалась.

Тигриное что-то в нем. Сила, мощь, угроза и одновременно эти кошачьи ласки, по звериному грациозные какие-то, но с оттенком покровительства. Вроде мягкой лапой касается, но четко понимаешь, что в них когти и случае чего они вполне себе располосуют.

Осознание того, что может этот интеллект, характер, его руки, его голос и взгляд при любом подобии сопротивления и одновременно зрелище того, как именно он улыбается, опьяненный теплом

моего тела, моим для галочки неудовольствием, дурманит, бьет в голову и вены. Это просто непередаваемое чувство, когда такой зверь и такая ласка. Так невыразимо приятно, хотя и трезво осознаешь, что тебе просто предоставили сейчас власть, что тигр хоть и ластится, но клыки и когти у него острые и переступать за черту дозволенного нельзя. Да и не хочется. Мир под ним. А он сейчас так нежно целует мою шею. И больше ничего не нужно. Поворачиваю голову и пью поцелуй с его улыбающихся губ.

– Р-р-ром… - тихо мурлычу в его губы, наслаждаясь его вкусом.

Он обожает эту мою манеру так произносить его имя. Обожает до молний в серебряных глазах. Облизывает мои губы и одобрительно улыбается. Боже, сколько секса в каждом его движении, мимике, в каждой секунде рядом с ним. Сколько же секса, сука…

– Хочу тебя. – Сбито выдыхаю сквозь стиснутые от изнеможения зубы.

Его пальцы отодвигают край лифа, проходятся по краю чувствительной кожи.

– Я поиздеваюсь над тобой, чудо мое. Не могу удержаться, хочу постоянно видеть насколько сильно ты хочешь меня в ответ. – Прикусывает мою губу, оттягивает. – Не могу… это просто нереально…

Смеюсь, опьяненная им. Хочу минет. Хочу встать перед ним на колени. Поворачиваюсь, обвиваю шею руками, рывком придвигая голову хищника к себе и делая поцелуй глубже. Невольно сбиваюсь, чувствуя, как нажим его пальцев на моей груди может оставить следы.

– Ты же метки не любишь… - Чуть царапаю ногтями его шею, вопросительно глядя в его глаза, в которых в ответ на это мелькает краткий отблеск неудовольствия.

– Ты будешь их носить. Мои метки. – Невольно сбивается сердце, а потом он вообще отправляет меня в райский ад одной простой фразой, - ты моя. Поняла? Только моя и ничья больше.

– А ты мои будешь носить?

– Да. – Ответ дался ему не сразу, не просто, не охотно. Он уступает впервые – это ощущается. Уступает мне. Давит себя, свою гордость и вечные грани свободного зверя.

– Я не оставлю. – Улыбаюсь в его губы. – Ты и без этого… только мой. Понял? Только попробуй шаг в строну сделать – оскоплю нахуй. А дальше моя первая уголовка скорее всего последует. Сто пятая статья…

Негромко и чуть хрипло смеется мне в губы, притворно серьезно кивает, и его пальцы сильнее сжимают мою грудь, посылая по крови стрелу возбуждения, заставляющую с тихим стоном вскинуть голову и отступив прижаться бедрами к подоконнику. На который он меня почти посадил, одновременно кусая мои улыбающиеся губы, сжимая одной грудь.

Отстраняется. Пытаюсь последовать за его губами, двинувшись вперед, требовательно обхватив ногами его бедра, чтобы притянуть к себе. Улыбается серебряными глазами. Подается ко мне, но не дает поцеловать себя. Руки пробегаются под блузкой по ребрам назад, останавливаются на пояснице. Пытаюсь притянуть его ближе, мягко усмехается и снова не дает. Склоняется к шее, скользит языком и…

– Я люблю тебя. – Тихим приговором мне в ухо.

Мир канул в горячий хаос. Тело отчего-то задрожало, стало трудно дышать. С моих губ почти сорвался ответ, если бы не открывшаяся дверь.