Статика

Данихнов Владимир Борисович

Я, не сильно надеясь на успех, вставил карточку в щель. Лампочка благосклонно сменила цвет на зеленый — ящик мягко выехал вперед.

Искать почти не пришлось — фотография лежала сверху одежды и прочего барахла, запечатанного в прозрачный пакет. Я достал свой перочинный ножичек и разрезал целлофан. Положил фотографию в карман, задвинул ящик на место.

— Я не уверен, что вы поступаете законно, — проинформировал меня Берд, с неодобрением наблюдая за моими действиями.

— Свяжитесь с Малоевым, — отмахнулся я от него уже привычной

присказкой.

Подполковник молчал. Значит, я все правильно понял — генерал дал мне огромные полномочия. Неужели он и впрямь так сильно в меня верит? В груди змеиным клубком заворочались подозрения.

— Вам нужно переодеться… — снова затянул свою волынку Берд.

— Я полностью готов. Собирайте своих вояк и выступаем.

* * *

Стазис встретил нас легким дождиком.

Впереди шли мы с Бердом, немного сзади все остальные: они старательно оберегали доктора Марш, которая с биолокатором в руках невозмутимо вышагивала по мокрому тротуару. Из всей команды она нервничала, похоже, меньше всего.

Первое, что поразило меня при первом посещении Стазиса — это тишина. Вселенская, космическая тишина — все звуки оставались позади, в той, быстрой жизни. А здесь… здесь даже говорить хотелось только шепотом.

А, если честно, вообще не хотелось.

Однако Берда это правило, кажется, не касалось:

— Мы повторим путь доктора Юхансона. Спутник-шпион будет следить за нашим продвижением и в случае опасности — сообщит в центр, — прогремел подполковник.

Я смолчал.

Мощеная дорожка свернула направо, и мы оказались около въезда в город: каменная арка с затейливой резьбой возвышалась над головами. Дальше виднелись маленькие каменные домики причудливой, самой разнообразной формы — тут были и пирамиды, и дома-шары, и дома, будто сложенные из великого множества детских кубиков.

Около арки сидел грязный нищий в рваном рубище. Его рука застыла в вечной мольбе, а глаза, казалось, с укором смотрели на мир. Я не выдержал, подошел к нему и помахал рукой перед глазами. Никакого результата. Естественно.

— Этот человек — статик, — словно глупому малышу объяснила мне Лидия. — Хомо Статикус, как в шутку их называем мы — ученые, — зачем-то добавила она.

— Я знаю, — ответил я и улыбнулся настороженно глядящим на меня коммандос. — У меня просто такая привычка. Традиция. Я так здороваюсь со Стазисом.

Все более недоумевающие взгляды в ответ. Пришлось двигаться дальше, чтобы меня не сочли за сумасшедшего. И не расстреляли на месте на всякий случай.

В самом городе народу было побольше. Люди — статики — занимались своими делами. Одинокая старушка подслеповато щурилась на несуществующее солнце, мама гуляла с младенцем в странного вида коляске (три колеса, сверху некое подобие сплетенной корзины), двое мужиков в веселеньких маечках пили неизвестную жидкость из бутылок. Надписи на бутылках представляли собой абракадабру — я знал, что лингвисты всей Галактики сотни раз пытались разгадать

язык статиков. И, что интересно, у всех ведь получалось.

Только у всех — по-разному.

Вскоре мы вышли на площадь фонтанов. По периметру площади располагалось восемь фонтанов и еще один — самый большой и красивый — посередине. Здесь народу было еще больше — нарядные мужчины и девушки гуляли с детьми и необычными пушистыми зверьками, напоминающими домашних собачек. Что интересно, я редко видел несчастных людей в Стазисе — на лицах почти у всех застыли улыбки.

— Отсюда группа Юхансона отправила свое предпоследнее сообщение, — прокомментировал Берд.

Его люди нервно оглядывались в поисках неведомой опасности. Только Лидия была совершенно спокойна, поглядывая на экранчик своего локатора.

— Чисто, — сказала она. — Хотя, если кто-то скрывается в домах — локатор его не засечет. Свойство материала, из которого состоит весь Стазис.

В дом статиков, если он закрыт, проникнуть просто невозможно — его не взломать, не разрушить. Однако в большинстве домов двери были раскрыты настежь — статики, наверное, не боялись воров.

Мы пошли вокруг площади. Солдаты заглядывали в окна, двери, доктор Марш шуровала повсюду со своим биолокатором.

Я стоял около фонтана и наблюдал за застывшими каплями. Вполне обычная вода — даже блестит в лучах оранжевого солнца — вот только не движется. Некоторые капельки зависли прямо в воздухе. Я притронулся к одной — она была холодная и шершавая. Попытался сдвинуть с места, но капелька так и осталась висеть. Солнце высвечивало застывшие брызги, все вместе они сливались в самую настоящую радугу — оранжевые, синие, зеленоватые оттенки! А вот и красный цвет раскрасил по правильной прямой несколько подряд зависших капель.

Я кинулся на землю. Вовремя! Плазменный заряд сжег воздух в том месте, где только что была моя голова. Я перекатился на спину, на ходу доставая «Целитель».

* * *

Самое правое окно двухэтажного кубического домика. Яркий красный огонек. Чья-то быстрая тень.

Я выстрелил. Тень исчезла, кроваво-красный огонек — вместе с ней.

— В чем дело? — орал Берд откуда-то с другой стороны площади.

— Снайпер, — крикнул я в ответ, — и по-моему, я его подстрелил.

Коммандос, прячась за телами статиков, подбежали к двухэтажному домику и скрылись внутри. Берд остался рядом с докторшей. Прикрывает, значит.

Я, подумав, пошел вслед за коммандос.

Дом был уютным — прихожая, выполненная в мягких тонах, детcкие качельки, полно разноцветных игрушек на полу. Маленькая курчавая девочка в легком голубом платьице сидит на корточках и раскрашивает картинку в журнале. Примерно такая же могла бы получиться у нас с Мариной.

Девочка, а не картинка, конечно.

Я еще немного полюбовался на девчонку, а потом поднялся по деревянной лестнице наверх. Все ждал, что ступеньки будут поскрипывать при ходьбе.