Статика
Шрифт:
— Дружить скучно. Все равно потом рассоримся…
Потом она спросила:
— Дядя, не угостите леденцом? На палочке?
— Не паясничай, — сказал я и поднялся.
— Я хочу есть, — капризно надула губки малышка. — И еще пи-пи!
— Пищедоставка в порядке, туалет функционирует, — я показал подбородком на маленькую неприметную дверцу. — Сможешь жить здесь целый месяц.
Дверь за мной захлопнулась, сопровождаемая отчаянным визгом и царапаньем детских ноготков о металл.
— Ублюдок! — закричала Джулия.
— Можешь пока поиграть! — устало произнес
Я долго не мог успокоиться. Непостижимо! Пересадить мозг взрослой женщины в тело девчонки… Что за извращенная психика у сектоидов? Нет, их надо не уничтожать, их необходимо лечить! Вот только где взять столько психиатрических лечебниц?
Рюмку за рюмкой я опрокидывал в рот, уже не чувствуя горького обжигающего вкуса водки. Молча наблюдал за хороводом далеких звезд и галактик и орал веселые песни. Все, что мог вспомнить. Все, что не сумел забыть. Иногда на мою голову находило неожиданное просветление, и я читал старые-старые стихи. Громко, с выражением, как когда-то в школе. Запивал стихи водкой и рассуждал о смысле жизни. Кажется, даже пытался позвонить Джулии, но не сумел.
Уснул.
Спал я долго, наверное, часов десять иди одиннадцать. Голова раскалывалась, мозг еще не был в состоянии твердо отличить сон от яви. А мне снилось что-то страшное: Джулия каким-то образом сумела выбраться из запертой каюты и теперь осторожно рыскала по яхте, поджидая момент, чтобы накинуться на меня сзади и перерезать горло.
Я даже на всякий случай взял в руки «Целитель» и, превозмогая боль в голове и заплетающиеся ноги, исследовал всю яхту. Подошел к каюте девочки, прислушался. Джулия тихо сопела, все-таки и ее сон сморил.
Я покачал головой. Может быть, вчера мне все приснилось? Пересаженные мозги… Неужели сектоиды так сильно развиты? Я не слышал ничего о подобных операциях у людей или других рас. Впрочем, это не значило, что такое невозможно.
В конце концов, уже вернувшись на мостик, я решил, что девчонка врет. А ее умение строить фразы, как у взрослой, и прочая дребедень — не более, чем отличная подготовка агента-сектоида. А может в Семье дети рано взрослеют?
Я выпил две таблетки антиалкоголя и откинулся в кресле, ощущая неземное блаженство — боль отходила.
Боль отходила, но с новой силой накатывали старые проблемы.
Что я собираюсь делать на Статике?
Я с тоской посмотрел на полупустую бутылку водки. И тут же одернул себя.
— Даже и не думай об этом, Герман, — громко сказал я. — Водка тебе никак не поможет.
Слова несколько приободрили меня, я отыскал пульт и включил стерео.
Хорошенькая ведущая, одетая в строгий черный костюм устремила на меня свои пронзительные зеленые глаза и произнесла:
— Концерт молодых рок-групп в поддержку наших воинов, которые сейчас бьются за свободу всей Галактики, продолжается! Я рада Вам представить еще один сложившийся квартет. Эти ребята знают, о чем поют! Поприветствуем же группу «Кофеин»!
Из темного зала раздались жиденькие аплодисменты,
Инга. Эдик.
Ребята с пляжа…
Алик.
Взгляд, сжигающий ненавистью…
Марина…
— Эта песня о памяти, — произнесла в микрофон она. — О том, что нельзя забывать. Мы посвящаем ее нашим мальчишкам, которые сейчас штурмуют миры сектоидов. И живым и уже мертвым…
Зрители зашумели. Раздались выкрики «Смерть ублюдкам!» и «Молодец, девочка!» Кто-то пронзительно свистел, заглушая слова.
С неба пошел черный голографический снег. Около земли он рассыпался на сотни маленьких искорок и превращался в туман, стелющийся между ног молодых музыкантов и зрителей.
— Мы победим! — выкрикнул Алик, чем несколько смазал впечатление от слов Марины. Впрочем, похоже только для меня — толпа была довольна.
Ребята заиграли, и я устроился в кресле поудобнее.
Будто от слов этой песни зависела моя судьба. Смогу я одолеть Рейнхарта и его шайку или нет…
Время не ждет, что-то не вышло, Глядя в свою телефонную книжку… Кого-то уже сто лет не слышно, Здесь ставим крест… Он уже никогда не придет!
Время не ждет, как в полуденной пробке Рассыпался бисер в картонной коробке, Она дарила нам свои феньки, Но их уже… Никто не найдет!
Нет, мне эта песня не поможет, но почему же я так цепляюсь за ее слова, зачем покачиваюсь в такт простой музыке, чем песня откликается в моем сердце?
Просто нравится…
Я набрал номер Джулии. Она ответила почти сразу:
— Чего тебе, Герман?
— Послушай вот это! — сказал я, переключая коммуникатор на общую слышимость.
Только эхо в горах как прежде поет, Голосами друзей и мальчишек, Голоса их все тише… Время не ждет!
— Ну и что, Герман? — зевнула девочка. — Еще одна красивая обертка?
— Нет, Джулия, — ответил я. — Это наша душа…
И нажал кнопку сброса, чтобы не слышать ее ехидный смех.
Время не ждет… И мы как будто бы рады Ранить друг друга изысканным ядом… Вслух говорить то, что надо, А себя оправдать — каждый повод найдет…
Над группой «Кофеин» закружили разноцветные конфетные фантики, обертки…
Толпа безумствовала.
Я поперхнулся и отключил стерео.
Я оказался прав.
Старт кораблей все же отложили до следующего утра. Я даже видел яркую вспышку над поверхностью планеты, оранжево-голубой Статики.
Я опоздал всего на три или четыре часа. Корабли уже вынесли островок Стазиса, закрытый со всех сторон невидимым силовым полем, на орбиту и сейчас медленно протягивали друг к другу телескопически раскладывающиеся трубы, состыкуясь в единое целое. Сколько им понадобится времени, чтобы стать орбитальной станцией и запустить Стазис к звезде? Нашли ли уже источник энергии, с помощью которого президент Макс-3 собирается покорить мир?