Статьи разных лет

Багатурия Георгий Александрович

Таковы лишь некоторые факты, свидетельствующие о том, что это был человек разносторонне одаренный и поистине энциклопедически образованный.

Однако гений – это не только дар природы, но и труд человека. Маркс был поразительно работоспособен и трудолюбив. Он мог месяцами и годами, работая исключительно интенсивно, писать по два печатных листа (около 50 машинописных страниц) первоклассного текста в неделю. А ведь деятельность его не сводилась к работе за письменным столом.

Это был великий труженик. Он боролся за 8-часовой рабочий день для рабочих, сам же нередко трудился по 16 часов в сутки. Он много делал и много сделал. Его теоретическое наследие насчитывает многие десятки томов. При этом все его разносторонние дарования и вся его многообразная деятельность имели в конечном

счете одну цель. Не случайно в своей знаменитой «Исповеди» на вопрос «Ваша отличительная черта» Маркс отвечал: «Единство цели» (там же, т. 31, с. 491). С юношеских лет он видел смысл жизни в том, чтобы «работать для человечества». Позднее этот несколько абстрактный идеал принял вполне определенную форму. Борьба за освобождение рабочего класса – вот та высокая цель, которой была посвящена вся жизнь Маркса – мыслителя, революционного борца и человека, вся его теоретическая и практическая деятельность.

Этой конечной цели были подчинены и его научные занятия. «Наука совсем не эгоистическое удовольствие, – говорил Маркс, – и те счастливцы, которые могут посвятить себя научным задачам, сами первые должны отдавать свои знания на службу человечеству» (цит. по: Воспоминания о Марксе и Энгельсе. М., Политиздат, 1956, с. 62).

Маркс завершал работу над первым томом «Капитала», преодолевая невзгоды эмигрантской жизни, тяжелые болезни, мучительные переживания, связанные со смертью детей. В это время он писал: «Если хочешь быть скотом, можно, конечно, повернуться спиной к мукам человечества и заботиться о своей собственной шкуре» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 31, с. 454).

Горько шутя, Маркс говорил, что «Капитал» не вернет ему даже стоимости того, что он выкурил, работая над этим произведением. А Вильгельм Либкнехт по этому поводу заметил: «Над „Капиталом“ Маркс работал сорок лет – и как работал! Так, как мог работать только Маркс. Я не преувеличу, если скажу, что наиболее низкооплачиваемый поденщик в Германии получает за сорок лет работы больше денег в виде заработной платы, чем Маркс получил в виде „гонорара“ за величайшее научное творение нашего века» (Воспоминания о Марксе и Энгельсе, с. 103).

Маркса-исследователя характеризует чрезвычайная научная добросовестность, честность, последовательность, смелость и отсюда – революционность в науке. «Литературная совесть Маркса была столь же строга, как и его научная совесть, – вспоминал Поль Лафарг. – Он не только никогда не ссылался на факт, в котором не был вполне уверен, но даже не позволял себе говорить о предмете, которого он предварительно не изучил основательно… Энгельс, сам в высшей степени добросовестный в научной работе, тем не менее не раз выходил из себя от скрупулезности Маркса, не желавшего напечатать ни одной фразы, которой он не мог бы доказать десятью различными способами» (там же, с. 70, 82).

При всей своей исключительной работоспособности Маркс действительно трудился над главным творением своей жизни – «Капиталом» на протяжении почти сорока лет. «Капитал» – это 4 тома, 7 толстых книг, 250 печатных листов текста. А подготовительных материалов к нему, начиная от выписок из сотен книг и кончая предварительными вариантами текста, во много раз больше.

Объем информации, переработанной здесь Марксом, колоссален. Чтобы написать в первом томе около двадцати страниц об английском рабочем законодательстве, он проштудировал целую библиотеку официальных изданий, так называемых Синих книг. Для сравнительно небольшого раздела о земельной ренте в третьем томе он исследовал огромную литературу, в том числе русскую, так что после его смерти Энгельс обнаружил «более двух кубических метров книг» по русской статистике (см. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 36, с. 41). В четырех томах «Капитала» только цитируется и упоминается свыше тысячи произведений научной и художественной литературы на нескольких европейских языках. По известному образному выражению, «Капитал» – это «Монблан фактов», который увенчивают обобщающие идеи Маркса.

В предисловии к французскому изданию первого тома «Капитала» сам Маркс писал: «В науке нет широкой столбовой дороги, и только тот может достигнуть ее

сияющих вершин, кто, не страшась усталости, карабкается по ее каменистым тропам» (там же, т. 23, с. 25).

Научная добросовестность Маркса была помножена на силу его логического мышления, на мастерское владение диалектическим методом. Безупречность и мощь логики Маркса вынуждены признавать даже его идейные противники, это стало уже чем-то само собой разумеющимся.

Отсюда колоссальный «запас прочности» тех теоретических результатов, к которым пришел Маркс. Отсюда бесплодность попыток опровергнуть установленные им факты и сделанные им выводы. «…Маркс настолько превосходит всех нас своей гениальностью, своей чуть ли не чрезмерной научной добросовестностью и своей баснословной ученостью, – писал Энгельс, – что если бы кто-либо попытался критиковать его открытия, то он только обжегся бы на этом» (там же, т. 35, с. 187).

Маркс – человек на редкость цельный. Логической безупречности его мышления полностью соответствовала и его безупречная научная честность. Свое мировоззрение – диалектическое, материалистическое и коммунистическое – он в противоположность догматизму называл также критическим. «Беспощадность – первое условие всякой критики…», – подчеркивал он (там же, т. 34, с. 40). Беспощадность не в личном смысле, а в смысле научной смелости, строжайшей объективности. Бескомпромиссная принципиальность в науке – одна из главных черт Маркса. В предисловии к своей книге «К критике политической экономии» он писал: «…Мои взгляды, как бы о них ни судили и как бы мало они ни согласовались с эгоистическими предрассудками господствующих классов, составляют результат добросовестных и долголетних исследований. А у входа в науку, как и у входа в ад, должно быть выставлено требование:

„Здесь нужно, чтоб душа была тверда; Здесь страх не должен подавать совета“» (там же, т. 13, с. 9).

Постоянная самокритика – одна из коренных черт и Маркса-ученого и учения Маркса. Этот принцип заложен, так сказать, «запрограммирован» уже в фундаменте его теории – в философии диалектического материализма, которая пронизана критическим, революционным, творческим духом.

Маркс глубоко понимал необходимость непрерывного развития теории, был непримиримым врагом доктринерства. Собственное учение он рассматривал не как догму, а как руководство к революционному действию. «…Все миропонимание Маркса, – писал Энгельс, – это не доктрина, а метод. Оно дает не готовые догмы, а отправные пункты для дальнейшего исследования и метод для этого исследования» (там же, т. 39, с. 352).

Маркс – ученый и коммунист – не мог, разумеется, относиться безразлично к положению науки в условиях современного ему, буржуазного общества и не мог не размышлять о судьбах ее в будущем, коммунистическом обществе. При капитализме, отмечал он, «даже чистый свет науки не может, по-видимому, сиять иначе, как только на мрачном фоне невежества» (там же, т. 12, с. 4). И он предвидел, что лишь рабочий класс может «превратить науку из орудия классового господства в народную силу, превратить самих ученых из пособников классовых предрассудков, из честолюбивых государственных паразитов и союзников капитала в свободных тружеников мысли! Наука может выполнять свою истинную роль только в Республике Труда» (там же, т. 17, с. 559). Маркс предвидел в этом будущем обществе безграничный прогресс науки, уничтожение противоположности между умственным и физическим трудом, научный характер труда в материальном производстве, который станет деятельностью, управляющей всеми силами природы.

Работы Маркса сыграли роль ускорителя исторического прогресса, в огромной степени приблизили наступление того будущего, которое он гениально предвидел.

* * *

Одним из главных принципов марксизма является единство теории и практики. Для Маркса познать мир надо было для того, чтобы преобразовать его. Маркс вместе с тем доказал, что изменить мир можно, только действительно познав его законы, что без научной теории не может быть и успешной практической деятельности.