Шрифт:
Глава 1
Когда я приехал к дому Ушаковых, мать с Громовым, и дед с Марго уже были там. Скорее всего, мать оповестили, как внучку Андрея Никитича одной из первых. Странно только, что они собрались и прибыли даже раньше меня. Хотя, нет, не странно, я довольно долго пытался сообразить, как это вообще возможно, что Андрей Никитич умер, разве такое вообще возможно? Ну, а когда сообразил, тогда и рванул сюда, позже всех остальных, как оказалось.
Несмотря на то, что на часах было несколько минут пятого, спал, похоже, один только Стёпка, который мало пока что понимал в этой суете.
—
— Он отправил меня спать, сказал, что ещё немного поработает. Охраннику запрещено входить в кабинет, без весомой причины, он и не входил, не решался на неприятности нарываться. Но, когда часы пробили уже два ночи, он решил, что повод достойный, чтобы проверить. Дед Андрей никогда так надолго не задерживался, вот парень и рискнул заглянуть в кабинет, чтобы убедиться, что всё в порядке. — Егор вздохнул и отвернулся от окна, посмотрев на меня. — Дед Андрей лежал головой на бумагах, с которыми работал в последнее время. Охранник подумал, что он спит, и решил разбудить, чтобы тот шел уже в свою спальню, но…
— И сколько он был уже мертв?
— Судя по тому, что началось трупное окоченение, не меньше двух часов. — Егор снова бросил взгляд на часовню. — Костя, получается, что он умер практически сразу после того, как я ушёл. Если бы я немного задержался, его можно было бы спасти.
— Вряд ли, — я покачал головой. — И ты должен перестать думать об этом.
— Это довольно сложно, учитывая обстоятельства. — Егор покачал головой.
— Учитывая обстоятельства, ты должен думать о том, что, похоже, твой сын предчувствовал скорую кончину пра-прадеда, и поэтому поспешил родиться чуть раньше срока. К тому же именно Андрей Никитич сумел усмирить разбуянившийся дар твоего сына. А сумел бы это сделать ты, находится под большим вопросом. Собственно, теперь я понимаю, почему в утро нашего отлета, нас навестил мой толстый кот. Думаю, что его телепортация не слишком опасна для беременных, Люся же была в положении, когда он её к тебе на тот завод доставил. Вот он и решил подстраховаться. Но потом увидел, что мы начали собирать манатки, и ушел по своим кошачьим делам.
— Думаешь? — Егор двумя пальцами потёр переносицу.
— Я почти уверен в этом. Так что прекращай себя обвинять во всех смертных грехах, и начинай думать рационально. Ты вообще, в курсе, что являешься главой клана? — спросил я у Ушакова, и он поморщился, услышав этот вопрос.
— Не напоминай мне об этом, пожалуйста. Мне и так предстоит битва за авторитет со всем кланом, без исключения. Причем, очень скоро, — говоря это, он смотрел на близнецов, которые ему годились в отцы, и теперь обязаны были слушаться Егора, как главу клана. Они о чём-то переговаривались, посматривая при этом на своего навого главу.
Да. Это он отлично заметил, ему предстоит борьба за авторитет. И Егор ещё не представляет, что его ждёт в Совете. Никогда не поверю, что на него не попытаются давить, чтобы получить его голос по вопросам, которые выгодны той или иной партии. Наш прадед стоял всегда особняком. Он был председателем Совета и научился за столько лет соблюдать нейтралитет, не примыкая ни к одной партии,
Я осмотрел собравшихся в этой большой гостиной родственников. Мать с Марго о чём-то тихо переговаривались с Люсиндой, которая держалась удивительно достойно, но, похоже, ещё не поняла, что её муж стал главой крупного и сильного клана.
— Мы сможем покинуть этот мавзолей после похорон? — а вот, похоже, и первая ласточка, которой суждено проверить нового главу на прочность.
Я чуть отодвинулся в сторону, предоставляя Егору самому решить вопрос с родичем. Если честно, я ему сейчас не завидовал. Одно дело быть просто кузеном, с которым у тебя очень теплые и дружеские отношения, и совсем другое стать тем, кто может принимать за членов клана определенные решения, которые они обязаны выполнять, даже, если им это очень сильно не нравится.
— Я думаю, что мы вернемся к этому вопросу после похорон, — спокойно ответил Егор.
— А вот я думаю, что мы можем обсудить его здесь и сейчас, — парировал Максим, глядя на Егора исподлобья.
— Макс, я же сказал, после похорон, — в голосе Егора послышалось раздражение, но он стал твёрже.
— Ты не можешь мне приказывать, — запальчиво произнёс Максим.
— Вообще-то могу, — холодно ответил Егор. — И как раз от тебя я ожидал увидеть поддержку, а не попытку саботировать мои распоряжения.
— Это так странно, слышать от тебя такие слова, — к ним подошла жена Максима.
— Привыкайте, вы все прекрасно знали, что так оно и будет однажды. — Егор смотрел прямо.
— Мы знали, просто не думали, что это случится так внезапно. — Она улыбнулась. — Нам просто нужно привыкнуть к сложившимся обстоятельством. Пошли, Макс, — и она утащила мужа в сторону.
— Вот видишь, — Егор посмотрел на меня. — Я же говорю, что придется выгрызать своё право отдавать распоряжения. И это Макс, а что говорить о других?
— Я тебе больше скажу, тебе придётся ещё и наказывать, и иногда достаточно жестко, чтобы подавить любой бунт в зародыше, — я наблюдал за Максимом, которому в это время что-то пыталась доказать жена. — Дед Андрей всего один раз дал слабину, позволил твоему отцу сходить с ума в своём доме так, как тот считал нужным. К чему это привело, нам обоим очень хорошо известно. Так что держись, дальше будет только хуже.
— Умеешь ты утешить, — Егор протёр лицо.
— Да ты только попроси, я тебе и не таких страшилок накидаю, — я потряс головой, стараясь разогнать противный гул в ушах. — Пойду, прошвырнусь. С Андреем попрощаюсь, а то всё ещё этого не сделал. А то, спать хочется, просто убийственно.
— Куда собрался? — к нам подошел мой дед. Вот как он умудряется выглядеть настолько бодрым? Ночь, мать его, на дворе!
— В часовню. Да по холодку прогуляюсь, а то чувствую, что отрублюсь скоро.
— Да, поспать ты любишь, это уже всем известно, — дед неодобрительно посмотрел на меня. как будто я виноват в том, что мне постоянно хочется спать.
— Ну вот такой я, что теперь поделать? — я развел руками.
— Прежде, чем ты пойдешь гулять, хочу поставить вас обоих в известность, — проговорил дед. — Я созвал Совет на восемь утра. Нечего время терять. И так, погляжу, бунт намечается, — и он кивнул в сторону хмурого Макса.