Стать последней

Орлова Тальяна

Я так и лежала, недвижимая, часами, даже мысли замедлились, потеряв последнее направление.

— Померла? — мужской голос совсем рядом, но я не вздрогнула. — Надо было сжечь ее, а то попусту пропала!

Ему ответила женщина:

— А толку было сжигать ее без шаманки? Воздух прогреть разве что.

— Как померла? — я узнала по властному тону Даару. — Ты ее кормила?! Я тебе сейчас такое устрою!

— Кормила, великая Даара! — первая женщина заговорила тревожно, вкрадчиво. — Вчера на ночь отводила в кусты, чтоб нужду справила, а потом насильно напоила и дала

еды. Клянусь перерождением, я ее не била! Утром она была в порядке! Ревела, как обычно… Может, не померла?

Меня грубо пихнули в плечо. Стоило бы умереть только для того, чтобы надзирателям за это досталось! Но теперь я уже была уверена, что моей жертвой станет следующая сестра. Если девчонку не сожгут на костре прямо сегодня, то можно попытаться протянуть в ней подольше. Подняла голову, посмотрела на Даару. Она облегченно выдохнула:

— Живая. Почему тогда не ревешь?

Я поморщилась:

— Надоело. Еще на прошлой неделе надоело, но думаю, дай-ка вас еще немного повеселю.

Даара изогнула бровь, но обратилась к своим товарищам:

— Без соплей и красных глаз она вроде бы ничего, как думаете?

Один из воинов пожал плечами:

— По-моему, лучше тех, кого мы видали прежде.

И другой подхватил:

— Ее для начала отмыть бы. Там и разглядим. Но старая Тиирия не зря сказала, что такая жертва принесет нам попутный ветер и удачу, разве она бы ошиблась?

— Однако шаманки у нас больше нет… — рассуждала Даара. — Можешь сгодиться для чего-нибудь другого, раз красива. Ты ведь девственница.

Я вытаращилась на нее. Собственно говоря, я и не знала наверняка. Возможно, жрицы все невинны, а может, и нет. Но зато я поняла, что стоит за этим утверждением — сын вождя Нае сказал, что его женщины должны быть лучшими и нетронутыми. Если эта девушка так красива, что ее выбрали для почетной миссии быть сожженной заживо, то, вероятно, и ему сойдет.

Моего ответа она и не ждала, отперла решетку и ухватила за плечо, вытаскивая:

— Отведу ее Крииту. Если она ему не понравится, тогда и смысла ее дальше кормить нет.

Даже если бы я хотела сопротивляться, силы в этом теле было недостаточно. Даара впихнула меня в большую палатку, приказала другим принести чан с водой. Потом содрала с меня одежду и запихнула туда. Терла мне спину пучком жгучей травы, а я умывала лицо — только вода позволила понять, насколько я была грязной.

— Криит — это сын вождя? — спросила я, хотя и без того уже догадалась.

— Да, — Даара развернула меня и ухватила за руку, отмывая плечи. — Если понравишься ему и не будешь дурой, то он вполне может вернуть тебе нормальную жизнь.

— Кажется, мы разный смысл вкладываем в слово «нормальный», Даара.

Она наклонилась и пристально посмотрела в мои глаза:

— Никак не могу понять — тебя будто подменили. Я видела сломанных людей, много видела… Но ни разу не была свидетелем, как они обратно склеиваются.

— Возможно, я просто взяла себя в руки, или добрые духи наконец-то отыскали меня посреди бесовской толпы?

Она не разозлилась. Наоборот, улыбнулась широко:

— Какое имя тебе дал отец?

— Т… —

я вовремя осеклась. — Тали.

— Вижу, что ты красива, Тали. Потому у тебя есть шанс прожить сегодняшний день. Но и слышу, что у тебя есть язык, Тали. И его ты до конца дня можешь лишиться.

— Думаешь, что я еще способна бояться, Даара?

— Не бойся. Но бесстрашие — это далеко не всегда глупость. Четвертый сын вождя очень уравновешен и умеет быть милосердным. Считай, что тебе повезло.

Милосердным? Человек, разоряющий поселенья и убивающий всех, кто под руку подвернется? Мы с бесами говорим на одном языке, но наша речь сильно различается по смыслу. Я решилась на другие вопросы:

— А ты ему кто? Любопытство не считается глупостью?

— Нет, — она подняла меня на ноги и принялась с тем же усердием мыть промежность. Я поежилась. — Я ему верный друг, ближайший соратник и дальняя родня.

Я уловила в ее ответе заминку:

— Любимая или любящая?

— Да-а, твой язык точно долго не протянет, — она расхохоталась. — И любимая, и любящая, если так интересно.

— Тогда тебя должна мучить ревность…

— Ревность? — она удивилась. — Нет. Сердце мужчины и его член — совсем не одно и то же. Криит может брать сотни и тысячи других, может дарить им свое семя и детей, но я останусь спокойной. А ты красива — красивые женщины существуют именно для того, чтобы ублажать мужчин. Благодари свою красоту, Тали, и раздвигай пошире ноги. Вряд ли у Криита в жизни была хоть одна женщина, которая не мечтала о таком мужчине. Вряд ли ему хоть раз приходилось напрягаться во время любви. Тебе придется его впечатлить.

Эта тема была слишком откровенной — среди моих сородичей не было принято обсуждать интимные вещи настолько очевидно. А в голове зароились тревожные мысли:

— Я… я не хочу понести от него ребенка…

Она выпрямилась и заставила меня шагнуть мокрыми ногами на устланный тканью пол. Взяла кусок мягкой материи и вложила в руки — мол, вытирайся. Сама искала в тюке одежду, которая подошла бы мне размером.

— Все-таки ты глупая, Тали. Когда ты ему надоешь, он перережет тебе горло. Но если ты будешь носить его сына, то он даст тебе время хотя бы родить.

— Я не хочу понести от него! — повторила увереннее. — Можешь помочь хотя бы в этом? У наших знахарей есть трава…

— Ладно, — она выпрямилась. — У наших лекарей тоже есть подходящие снадобья. Но я сообщу об этом Крииту. И это сильно понизит твои шансы.

— Не пугай меня, Даара. Я в позапрошлой жизни разучилась бояться.

— Точно… будто подменили. Я начинаю верить в этих твоих… добрых духов. Надень это, я пока принесу тебе отвар.

Платье было коротко — до середины бедра, и велико. Даара дала свое, а она была выше и шире в плечах. Но целая чистая одежда сама по себе дарила чувство защищенности. Пока Даара отсутствовала, я могла бы попытаться сбежать, но вокруг другие палатки, а дальше — костры дозорных. Меня в лучшем случае убьют. И тогда я сама убью следующую сестру. Потому я не предприняла попытки, хоть предстоящее доводило до нервной дрожи.