'Стать богом
Шрифт:
– Да. Смотрю на город. Он чудо, - кивнула на вид из окна.
– Будет безумно жаль, если он достанется демонам. Они превратят его в удушливого монстра, обезобразят.
Мужчина сел на подоконник напротив девушки и тихо сказал:
– Не все демоны отвратны.
Вита посмотрела на него: ты о чем?
– Мне кажется суть в том, что мы изначально были поставлены в разные условия, и только. Разница меж нами есть, бесспорно, но вот что примечательно — те демоны, что стали подругами ангелов или взяты нашими женщинами в други, ничем особо не отличаются от нас. Просто должны быть равные права, равные условия, чтобы не одичать. Те, что
– Странное заявление. Тебе их жалко?
– Нет. Не в этом суть. Я к тому, что нужно быть снисходительным к врагу, не ненавидеть, а стараться понять.
– Вот в этом ваше главное отличие, - кивнула.
– У них эмоции, у вас — рассудок, у них ненависть, у вас — альтруизм. И то и другое порой так изгибает, что не знаешь, как реагировать. Открою тебе «тайну» — демоны — демо-версии, отработанный материал, блин-комом, грязная пробирка. Ее нужно помыть. Все тоньше, чем ты думаешь — вы, я, они, носители не столько физической оболочки, сколько энергии и информации заложенной в ней. Передатчики. Что заложено в программу передатчика, то он и передает. Возможно сегодня союзы с демонами не кажутся чреватыми для вас, но нет гарантии что во втором или пятом поколении не скажется та отрицательная энергия, что слишком сильна в демонах. И как она отразиться на окружающих и этом мире — вопрос риторический. Мы должны их уничтожить как потенциальную заразу.
– О ином и речи нет. Ты сегодня очень воинственна, - улыбнулся ей.
– Мои рассуждения всего лишь мысли вслух. Я понимаю все, что ты сказала и правота бесспорна. Только… справедливо ли когда у нас с тобой или с ними разные условия, разные права?
– У Армгерды будут равные права и положение.
– Нет, - улыбнулся.
– В том и дело — нет.
– Да. Они предпримут свои уловки, мы свои — военная хитрость. А в остальном — вас меньше, чем их. И вы серьезно рискуете. Очень рискуете, Амин.
Мужчина молчал, смотрел в окно, словно не слышал девушку, а думал о своем.
– Амин?
– Не каждый может стать Богом, правда?
– спросил неожиданно и встал.
– Тебе стоит отдохнуть. Я послал гонцов к совету шести. Пока вестей от них нет, нужно хотя бы выспаться. Потом будет не до сна.
И пошел из залы, оставив девушку в легком недоумении.
Девять черноволосых всадников остановились на холме у Армгерды.
Сантана внимательно осмотрел местность и не нашел ничего приметного. Огромное поле с мелкой травой, два больших холма дугой, один напротив другого, и лес справа, слева. Хорошее место потешить удаль молодецкую.
Однако первый взгляд, он и есть первый взгляд.
– Оставайтесь на месте, - приказал демонам и слез с коня. Неспешно прошелся к краю холма и еще раз внимательно все оглядел. Ничего странного или примечательного, но все же, что-то беспокоило, заставляя спуститься вниз, внимательно глядя себе под ноги.
Уже на самом поле возле холма Сантана остановился. Взгляд уперся в неровность дерна. Его явно укладывали.
Мужчина склонился над травой и осторожно отодвинул переплетение корней. И усмехнулся: ну, вот, так и знал — под дерном лежала пластидная шашка.
Бис, - мысленно поаплодировал Вите и качнул головой — бабы-с. Ну, кто ж так минирует, бездарность?
Сантана свистнул демонам и указал на вскрытое ложе для взрывчатки.
– Осторожно, здесь поработали. Под ноги смотрите.
Первым рядом оказался Язир, приближенный Дэва. Присел над
– Что это?
– Это?
– мужчина не сдержал саркастического смешка.
– Вита забавлялась. Взрывчатка. Сработает на вес или резкий удар. Представь, ты несешься вниз на противника, бухаешь со всего маха ногой на такую кочку и… буф! Летишь частями тела в разные стороны. Расчет оправдан, расположила в верном месте — полетишь не один. Тут самый разгон, но до ангелов будет далеко, их не заденет. Ха! А вот сейчас мы это все уберем и вернем.
Сантана рассмеялся: ну, ну, Виталия, ну, ну. Не копай яму другому, ой не копай.
– Заминируем их склон, - посмотрел на противоположный холм и подмигнул Язиру.
Глава 25
Час Z неумолимо приближался. Подготовка шла полным ходом, а Вита ничем больше не могла помочь и от этого металась между оружейной и собранием арханов, меж своей спальней и площадкой смотровой башни, надеясь если не найти себе дело, то хоть покой.
Внутри Виты словно сжималась пружина. Страх, глубокий, глубинный душил ее и заставлял плавать в сомнениях. Она боялась дня сечи, страшилась того, что он принесет. Ей то и дело вспоминалась та битва под Аджилоном, когда против тьмы демонов они стояли всемером. В итоге потом она попала в лапы Сантаны и провалилась на пять лет в небытие, и умерла бы не стань бессмертной благодаря изощренному научному уму своей сестры. А трое ангелов тогда погибли, не смотря на бессмертие. Один… Она спросила как-то Рафаэля, что с ним, где он и архангел отвел взгляд: калека.
А сколько калек породит эта сеча? Сколько после будут жить бесконечно без руки или ноги, жить, чувствуя себя неполноценными. К чему такая жизнь? Думая о столь жестоком исходе Вита очень боялась, что ее будет ждать подобная судьба. Лучше смерть. Но, поклон Лиле, а потом и Святу — на этой планете смерть роскошь и не каждому по карману.
В этот момент она вдруг поняла Амина, и в ночь перед выступлением не выдержала, не смогла быть одна — пришла к нему. Прижалась к плечу и призналась:
– Мне страшно.
Мужчина ласково обнял ее и прошептал:
– Не бойся. Тебе вообще незачем идти с нами. Останься здесь.
– Нет.
Об этом она даже не думала. Невозможно, нельзя. Она должна идти со всеми и разделить их судьбу.
– Всю эту кашу заварила моя сестра, и должна закончить за нее.
– Причем тут твоя сестра?
– Это она — Бог.
Амин отодвинул девушку, взяв за плечи, и заглянул ей в глаза:
– А ты?
– Я — нет.
– Не Бог?
– Нет! Как и ты.
– Нет, я — Бог.
Вита внимательно посмотрела на него. В темноте ночи ей казалось, что мужчина светится. Он выглядел ирреально красивым и до боли родным.
– Ты — может быть.
– Ты не поняла, Вита. Я стал Богом, когда принял решение, тяжелое, рискованное, опасное, но мое. Я сделал шаг по судьбе, свой шаг. Я сделал выбор. Смог. Кто-то скажет, что я не вправе решать за всех, и тут ответ один — если кто-то не может, найдется тот, кто сможет. У него не будет выбора при всем многообразии. У нас не было и нет иного пути, как решить все разом, сразу и навсегда, но мы медлили, мы не решались. От меня ждали решения, но я был не готов. Ведь Богом становятся не сразу, до этого нужно дорасти, созреть. Я, наконец, созрел, наконец-то решение было принято.