Старый учитель
Шрифт:
И старый Борух сказал:
– - Разве можно убить человека, который делает такие туфли? Их не стыдно повезти в Париж на выставку.
– - Можно, можно, - сказал печник Мендель.
– - Ну, хорошо, -- сказал жестянщик Лейба, -- скажем, им не нужны мои чайники, кастрюли, самоварные трубы. Но не убьют же они из-за этого девять человек моих детей.
И старый учитель Розенталь молчал, слушал их и думал: хорошо поступил он, не приняв яда. Всю свою жизнь прожил он с этими людьми, с ними должен прожить он свой горький последний час.
– - Надо бы податься в лес, но некуда податься, -- сказал молотобоец Кулиш.
– - Полицейские ходят
– - Ну что ж, -- сказал Мендель-печник, - это судьба. Соседка сказала моему сыну: "Яшка, ты совсем не похож на еврея, беги в деревню". И мой Яшка сказал ей: "Я хочу быть похожим на еврея; куда поведут моего отца, туда пойду и я".
– - Одно я могу сказать, -- пробормотал молотобоец, -- если придется, я не умру, как баран.
– - Вы молодец, Кулиш, - проговорил старый учитель, - вы молодец, вы сказали настоящее слово.
Вечером майор Вернер принимал представителя гестапо Беккера.
– - Лишь бы провести организованно завтрашнюю операцию - и мы бы вздохнули, -- сказал Беккер.
– - Я замучился с этими евреями. Каждый день эксцессы: пятеро сбежали -- есть сведения, что к партизанам; семья покончила самоубийством; трое задержаны за хождение без повязок; на базаре опознана еврейская женщина, она покупала яйца, несмотря на категорический запрет появляться на базаре; двое арестованы на Берлинерштрассе, хотя прекрасно знали, что по центральной улице им запрещено ходить; восемь человек разгуливали по городу после четырех часов дня; две девушки пытались скрыться в лес во время марша на работу и были застрелены. Все это мелочи. Я понимаю, что на фронте нашим войскам приходится иметь дело с более серьезными трудностями, но нервы есть нервы. Ведь это события одного дня, а каждый день одно и то же.
– - Каков же порядок операции?
– - спросил Вернер. Беккер протер замшей пенсне.
– - Порядок разработан не нами. Конечно, в Польше мы имели более широкие возможности применять энергетические средства. Да без них, по существу,
невозможно обходиться, ведь речь идет о статистиче ских цифрах с солидным количеством нулей. Здесь, конечно, нам приходится действовать в полевых условиях. Сказывается близость фронта. Последняя инструкция позволяет отклоняться от параграфов и применяться к местным условиям.
– - Сколько же вам нужно солдат?
– - спросил Вернер.
Во время этого разговора Беккер держал себя необычайно солидно, куда солидней, чем в обычное время. И сам комендант Вернер чувствовал внутреннюю робость, разговаривая с ним.
– - Мы строим дело таким образом, -- сказал Беккер.
– - Две команды --расстреливающая и охраняющая. Расстреливающая -- человек пятнадцать - двадцать, обязательно добровольцы. Охраняющая должна быть сравнительно невелика, из расчета один солдат на пятнадцать евреев.
– - Почему так?
– - спросил комендант.
– - Опыт показывает: в тот момент, когда колонна видит, что маршрут ее проходит мимо железной дороги и шоссе, начинается паника, истерики, многие пытаются бежать. Кроме того, в последнее время запрещено применять пулеметы -- очень невелик процент смертельных попаданий, -- предписывается стрелять личным оружием. Это сильно
– - Сколько же времени это займет?
– - спросил Вернер.
– - Тысяча человек при опытном организаторе - не более двух с половиной часов. Самое главное -- это суметь распределить функции, разбивку и подготовку группы, своевременно подвести ее, а сама операция непродолжительна.
– - Сколько же вам, однако, нужно солдат?
– - Не меньше ста, -- решительно сказал Беккер.
Он посмотрел в окно и добавил:
– - Значение имеет и погода. Запрашивал метеоролога, назавтра в первой половине предполагается тихий солнечный день, к вечеру возможен дождь, но это не имеет для нас значения.
– - Следовательно...
– - нерешительно произнес Вернер.
– - Порядок таков. Вы выделяете офицера, конечно, члена нацистской партии. Расстреливающую команду он составляет так: "Ребята, мне нужны несколько человек с хорошими нервами". Это надо провести сегодня вечером в казарме. Записать надо по крайней мере тридцать, так как процентов десять, как показывает опыт, всегда отпадает. После этого с каждым индивидуально проводится беседа: боишься ли ты крови, способен ли ты выдержать большое нервное напряжение. Больше никаких объяснений с вечера не следует делать. Одновременно по списку составляется команда охранения, унтер-офицеры инструктируются с вечера. Производится проверка оружия. Команда выстраивается в касках к пяти часам утра перед канцелярией. Офицер подробно знакомит с задачей и обязательно еще раз опрашивает добровольцев. После этого каждому из них выдается триста патронов. К шести они приходят на плац, где назначен сбор евреев. Порядок следования: расстреливающая команда идет впереди колонны в тридцати метрах. За колонной следуют две повозки, так как всегда есть некоторый процент старух, беременных и истеричных женщин, теряющих в дороге сознание.
– - Он говорил медленно, чтобы майор не упустил некоторых деталей.
– - Ну вот, собственно, и все; дальнейшее инструктирование на месте работы берут на себя мои сотрудники.
Майор Вернер посмотрел на Беккера и вдруг спросил:
– - Ну, а как же дети?
Беккер недовольно покашлял. Вопрос выходит за рамки делового инструктирования.
– - Видите ли, -- сказал он строго и серьезно, прямо глядя в глаза коменданту, -- хотя рекомендуется отделять их от матерей и работать с ними отдельно, я предпочитаю этого не делать. Ведь вы понимаете, как трудно оторвать ребенка от матери в такую печальную минуту.
Когда Беккер простился и ушел, комендант вызвал адъютанта, передал ему подробно инструкцию и сказал вполголоса:
– - Я все же доволен, что этот старый доктор покончил с собой заранее: у меня были бы угрызения совести в отношении него; как-никак он ведь мне многим помог, не знаю, дожил ли бы я без его помощи до приезда нашего врача... А последние дни я себя отлично чувствую -- и сон гораздо лучше, и желудок, и уже два человека мне говорили, что у меня лучше цвет лица. Возможно, что это связано с этими каждодневными прогулками по саду. Да и воздух в этом городке превосходный, говорят, тут до войны были санатории для легочных и сердечных больных.