Старый пёс
Шрифт:
Иначе говоря, вопрос ставится так: пробираться мне в Москву на похороны или нет? Разумеется, изменить внешность, продумать все возможные страховки…
На ходу я вытащил свой мобильник («моторола» с антенной; говорят, таких уже и не помнят) и вызвал Марика. Ответа не было. «Вызываемый абонент выключен или находится вне зоны действия сети». Стандартная фраза, которой Марик меня частенько огорчал, вот только сейчас она была крайне некстати. Именно сейчас нам нужно было переговорить и наметить дальнейшие наши шаги…
А вот и мост.
Просёлок
Оказывается, меня.
Из водительской двери вылезает солидный мужчина, шагает мне навстречу, громко молвил:
– Пожалуйста, Сергей Михайлович! Сергей! Не исчезайте снова!
Я узнал его, конечно, как не узнать. Столько лет в одной упряжке милицейский воз таскали. Игорь Рудаков, мой бывший зам и, как он сам когда-то уверял, мой ученик. Изменился, погрузнел, бывший опер, полысел чуток…
– От тебя сбежишь, – ворчу я, размышляя, кто передо мной: враг? друг? – Какими судьбами?
– Я вам всё по дороге расскажу, товарищ подполковник. Ну и вы мне… если сочтёте возможным.
– Это ты нашего участкового выспрашивал?
– Точно так.
– Значит, теперь ты в Следственном комитете?
– Окончил «вышку» и перевёлся. Я вроде ещё при вас поступил…
– Звание, должность?
– Полковник юстиции. Следователь по особо важным.
– О, «важняк»! А напарник твой где?
– Миша сейчас подойдёт. – Рудаков улыбнулся краешками губ. – Тогда и поедем.
– Вы проследили за капитаном Бодало, – сказал я, не сомневаясь в ответе.
– Виноват, у него на морде было написано: всё-то я знаю, но ничего вам не скажу.
– Да понятно, понятно. А вчера – тоже вы?
– Вчера? – искренне удивился он.
Так-так, подумал я. Вчера – не они…
Тут и Миша появился – с той же тропки-просёлка, с которого пришёл я. Спортивный мужичонка, движения быстрые, взгляд острый. Салют, Петровка! Крался за мной, контролируя издалека. Предварительно отзвонился шефу, доложил о передвижениях объекта. Был бы я помоложе, наверняка справился бы с обоими, но сейчас… В общем, они меня просчитали на раз. Старею.
– А как узнали, куда я направился?
– Так вот же, – удивился Рудаков, показывая мне экранчик то ли своего телефона, то ли маленького компьютерика. – На карте все дорожки есть, даже лесные. Снято из космоса. Кроме как вдоль реки – некуда. Здесь я и встал.
– Тьфу! Не допёр. Ненавижу эти ваши, как их… девайсы!
Они оба гадко поулыбались.
– Ну что, Михалыч, погнали? – предложил мне Игорь Рудаков. – Поведёт Миша, а мы с вами – на заднем.
Предложил только с виду.
Поговорить в дороге не успели, даже начать разговор не удалось. Поехали в сторону Твери (то есть Москвы в дальней перспективе), и я попросил водилу:
– Держитесь за автобусом, не обгоняйте.
Миша молча кивнул, соглашаясь. Миновали Озерец, а перед Навозцем (Новым Озерцом) я снова вмешался в управление:
– Михаил, тормозните перед остановкой.
Он послушался, даже не спросив подтверждения начальства.
– Чего происходит? – спросил Игорь.
– Серый «Infiniti», – коротко пояснил Миша. – Сзади.
Встали мы, не доехав метров десяти до автобусной остановки. Автобус тоже остановился, выгружая и принимая пассажиров. Серебристая машина (некий «Infiniti», если Миша не перепутал) торжественно проплыла мимо. Кто в салоне – бог весть, стёкла тёмные, мелькнули только солнцезащитные очки водителя.
– Не обгонял ни нас, ни автобус, – пояснил я Игорю. – Не люблю подозрительные авто на хвосте. Пусть себе едет, куда ему надо.
– Думаешь, за нами кто-то следит? Зачем? – возмутился бывший опер, превратившийся за эти годы, как выясняется, в ограниченного следака. Да плюс погоны, наверное, ума не добавили, ну это уж как обычно…
– Может, за вами, может, за мной. Сейчас проверим. Миша, подожди, пока автобус отгребёт подальше.
На остановке между тем разыгрывалась драматическая сценка. Фёдор – сосед мой и Глашкин муж, – вместе со всеми ломился в общественный транспорт. (Ну-ну, ушел из дому с рассветом, а уезжает в город только сейчас. Видать, где-то в Навозце хорошо провёл время.) С собой у него была сумка на тележке; в сумку, помнится, Глаша заботливо уложила смородину, крыжовник и прочие гостинцы. Для городской части семейства. И плюс – две шикарные трости, самоделки, само собой. Наверное, Фёдор вёз их в подарок своим старикам. Ясень, латунь, бронза, травление… полированные рукояти – кап, сувель… в общем, сказочный эксклюзив. Золотые руки у человека. В автобус трости целиком не поместились – давка, господа! Загнутые рукоятки остались торчать и заодно зацепили сумку женщины, одной из тех, что не поместилась внутрь. Она как заверещит: «Обокрали!» Пассажиры заставили водителя остановиться. Федя вылез и, пока отцеплял своё изделие от чужой сумки, автобус уехал, увозя его собственный багаж. С урожаем смородины и крыжовника. Он поздно спохватился, побежал следом, но…
– Может, прихватим мужика с собой? – сказал, отсмеявшись, Рудаков. – На следующей остановке, перед автобусом, высадим.
– Федька знал, чем рисковал, когда наставлял рога жене, – сказал я то ли ему, то ли себе. – Уехал бы с утреца – ни во что бы не вляпался, на ранних автобусах народу – ноль… Ау, Петровка! Разворачивайтесь и гоните в обратную сторону.
– Через двойную сплошную, – проворчал Миша, однако сделал, как я просил.
И тут же на шоссе принялось активно выруливать авто, прятавшееся раньше за магазином.