Старый пёс

Щёголев Александр Геннадиевич

– Игры, бля, – продемонстрировал Жемчугов свой басок – впервые за встречу.

– От себя могу добавить, – продолжал Ортис. – Броневики все оборудованы мощной системой пожаротушения, поджигать их – бесполезно, стражей таким способом не выкуришь. Вдобавок броня термостойкая. Зато термит – в самую точку. Злодеи знали, что делали, изобретательные, гады. У них там сплошь самоделки, и пиропатроны, и киндер-сюрпризы, и пирогель… прямо Самоделкины какие-то, «Сделай сам»… Пирогель, я думаю, на кухне обычной квартиры сварили… Контроллеры, которые они установили в светофоры – тоже

кустарного производства… Делаю вывод: связей с криминалом или с «коммерсантами» из спецур у них нет, иначе бы зачем так возиться? Использовали бы готовые боевые игрушки, которые есть на рынке. Зато квалификация у парней высокая. И следов, за которые можно зацепиться, нет от слова совсем. Это технари экстра-класса.

Технари, мысленно повторил я, вспомнив почему-то о Марике…

Чёрт, откуда у него такие бабки? Почему скрывает?

Ладно…

Главное, я до сих пор не мог понять, зачем Рудакову понадобилась моя помощь.

– И какое отношение это всё имеет к убийству Франкенштейна? – спросил я у него.

– Ты потом сам посмотришь и убедишься, – скосил Игорь глаза на пластиковую папку. – Это кажется бредом, но на компьютере Франковского нашли подробный маршрут «мерса», который позавчера сожгли. Часть маршрута в точности совпадает с тем, что удалось отследить по камерам. Твой Радик, судя по его записям и по фоткам, тоже готовил нападение. Но был убит. Вот такая связь.

Меня даже смех разобрал:

– А при чём здесь его коллекция?

– Тоже неясно. Пропала, только это и знаем, Сергей. Блин, ни хрена не ясно! – Он в сердцах хлопнул ладонями по столешнице, как выстрелил.

– Ты вчера послал кого-нибудь в Тверь?

– Зачем?

– Делать фоторобот охотничков, которым нужна Марина Каганер.

– А, да! – Игорь быстрым движением провёл рукой по лицу, смахивая невидимую паутину. Возможно, так он переключался с чего-то важного на что-то менее важное. – Забыл сказать. Фоторобот уже пробили по базам. Предположительно, это были люди из группировки Рефери.

– Что за группировка? И почему «предположительно»?

– Да мало знаем о них, шеф, – сказал опер Васин. – Считай – ничего.

При слове «шеф» у Рудакова словно зуб за щекой стрельнул.

– Запросить данные в «шестёрке»? – предложил я, имея в виду ОРЧ № 6, специально существующую, чтобы бороться с организованными преступными группировками. Или хотя бы делать вид.

– У вас хватит денег перебить дополнительные оклады, которые заносит туда Рефери? – удивился Васин. Злой он всё-таки. Как и я…

Беседа затухала, встреча явно двигалась к концу. И тогда я поднял тему, с которой, по уму, следовало бы начать.

– Виноват, мужики и дамы, у меня остался личный вопрос. Кто-то раскопал могилу моей жены, зачем-то вскрыли гроб. Кто-нибудь в курсе этого?

Они переглянулись. Похоже, в курсе были все.

– Серёжа, наши туда ездили, – осторожно, на цыпочках, начала Льдова. – Васин опрашивал работяг… (Опер молча покивал.) Юля Беленькая осмотрела костяк… Юленька – это судебный медик, она, кстати, была заместителем Франковского и теперь, скорее всего, займёт его место… В общем, Юля предполагает,

что это не хулиганство было, а эксгумация, произведённая весьма непрофессионально.

– С какой целью? – спросил я. Получилось излишне резко.

– Вероятнее всего, хотели получить биологический материал. Юля заметила, что в стопе отсутствует какая-то косточка, название я не помню, вы у неё уточните, у Беленькой…

– Ребята, вы только на меня не обижайтесь, трудно сдерживаться… И вопросам моим не удивляйтесь. Я как в летаргическом сне пробыл семнадцать лет. Я ведь даже не знаю, кто оплатил похороны, кто купил участок на Кузьминском кладбище. Кузьминское – закрытое, правда? Туда так просто не захоронишь…

– Радик Франкенштейн, – сказал мне Рудаков. – Всё – он. Его деньги и знакомства. Фактически это он похоронил Лену.

– А почему в гробу? Кремировать было проще.

– Радик так решил. Кремация, говорит, второе убийство, убийство трупа.

– Да-да, был за ним такой пунктик, – припомнил я.

– Патологоанатомы, что с них взять, они все сумасшедшие, – улыбнулась Льдова с облегчением.

– Вот, значит, кому я обязан, – сказал я. – Даже спасибо не успел ему сказать… и теперь уж не скажу. Радик, Радик… Землю буду носом рыть, но найду этих гнид!!!

На миг в чебуречной стихло. На нас посмотрели с разных сторон. Я примирительно поднял руки…

И опустил. Медленно, со всем возможным спокойствием.

Я сидел напротив окна, всегда стараюсь так садиться. Спиной к окну – затылок чешется, спокойствия нет. И показалось мне вдруг, что в доме напротив – Вошь. Лёня Вошь. Смотрит из окна подъезда – со второго этажа. На наше окно в чебуречной…

Вот и поиграл я вчера в Гамлета! Помогал Шекспиру найти киллера для Фортинбраса, норвежского принца, а сам и предположить не мог, что уже на следующий день… Вот уж совпадение…

Что это – манифестация психотического расстройства? Или всё-таки поганая реальность?

Жарко, створки окна раскрыты и здесь, и там. Он видит нас, я вижу его… Но ведь он на пожизненном! В «Белом лебеде», из которого не выберешься, только если не владеешь телепортацией!

Я сорвался. Не обращая внимания на возгласы товарищей, выбежал из кафе, пересёк улицу, ворвался в подъезд. Взлетел вверх по лестнице – до самого чердака.

Никого…

Чердак закрыт на висячий замок. Деваться Лёне вроде некуда, если только он здесь не живёт… или если не вломился к кому-то. Или если заранее с кем-то не договорился. Правда, в этом случае смотрел бы не из подъезда, а из окна квартиры… Нет, не из квартиры, не стал бы палить хату!

Что это было? Глюки?

Если не глюки, то где-то у Рудакова протекло. Как иначе Вошь мог узнать о месте и времени нашего совещания?

Да просто! Например, из телефонного разговора, напомнил я себе. Что ж ты первым делом о предательстве думаешь, старый ты пёс. Времена давно изменились, техника шагнула семимильными, подслушивание в топе и тренде, а стукачи – анахронизм. Забыл, что у некоторых есть возможность слушать и покадрово разглядывать всю твою повседневную жизнь? Забыл, курилка…