Старый холостяк

Конгрив Уильям

Шарпер. Спаси тебя господь, друг! Давно?

Хартуэлл. Целую вечность! Я женился два часа тому назад.

Шарпер. Наш старый холостяк женат! Вот забавно! Ха-ха-ха!

Хартуэлл. Проклятье! Ты еще насмехаешься! Послушай: если ты дорожишь нашей дружбой и бережешь свою репутацию, не подходи близко к этому дому, к этому угловому дому, к этому публичному дому. И не задавай вопросов. (Уходит.)

Шарпер. Клянусь небом, он рехнулся.

За

радость горем платит человек:Спешил жениться — кайся весь свой век.

Входит Сеттер.

Сеттер.

Другие ж мыслят в глубине души:Навек женился — каяться спеши.

Шарпер. Ты снова здесь, мой Меркурий [51] ?

Сеттер. Не возражаю против высокого слога, сэр: мои успехи дают мне право на подобный титул — Меркурий тоже был сводником. Но сейчас, хоть я и краснею, признаваясь в этом, я несколько унизил достоинство своего высокого звания и опустился до устройства заурядных брачных дел.

51

Меркурий — в античной мифологии вестник богов, посредник в их дедах, глашатай Зевса, покровитель купцов, послов, путников.

Шарпер. Чьих, например, милейший проныра?

Сеттер. Буду краток — у меня еще куча важных поручений. Наш план осуществляется в соответствии с вашим замыслом. Блефф оказался сущим предателем: подкупает меня, чтобы я свел его с подлинной леди, а сэру Джозефу подсунул подставную.

Шарпер. Ах, мерзавец! Но надеюсь…

Сеттер. Нет, нет, сэр, за меня не беспокойтесь. Я по секрету сообщил рыцарю о предательстве, и он согласился казаться обманутым с виду, чтобы обмануть капитана на деле.

Шарпер. Где невеста?

Сеттер. Переодевается к свадьбе в доме одного моего друга. Но сюда направляется целое общество. Если вы проследуете со мной, сэр, я вам все расскажу.

Уходят.

Сцена четвертая

Там же.

Входят Беллмур, Белинда, Араминта, Вейнлав.

Вейнлав(Араминте). О это было безумие. Неужели вы не простите меня? Мужчина, утративший разум, вправе ждать от женщины сострадания.

Араминта. Которым он пренебрегает, как только приходит в себя.

Вейнлав. Я не прошу ни о чем, кроме прощения.

Араминта. Если уж вы попрекнули меня ложным прощением, до чего дойдет ваша наглость, когда вам дадут его на самом деле? Не стоит прощать того, кто не заслуживает, чтобы на него гневались.

Белинда(Беллмуру).

По совести говоря, я решила выйти замуж за вас лишь для того, чтобы избавиться от вашей назойливости: вы такой беспокойный влюбленный, что подаете надежду стать более чем заурядным тихоней-мужем.

Беллмур. Вы так думаете? Или это убеждение таких, как вы?

Белинда. Конечно. Вы, модные мотыльки, низвели брак до того, что он стал похож на легкое французское блюдо.

Беллмур(в сторону). Надеюсь, без соуса в виде французской болезни.

Белинда. Вы такие искусники в приготовлении его, то есть в ухаживании, что можно подумать, будто вы готовите красивый обильный стол, но когда мы садимся за еду, она оказывается привлекательной лишь с виду, а на деле холодной и невкусной. Подчас это лишь остатки того, что невесть сколько раз подогревалось для других и напоследок, окончательно остыв, подается жене.

Беллмур. Не оставить родной жене ни одного горячего блюда может лишь отпетый негодяй. Вы, робкие девы, составляете себе превратное представление о муже как о существе, разительно непохожем на того мягкого, покорного, уступчивого, легкого человека, который именуется влюбленным, а потому заранее противопоставляете брачные невзгоды радостям ухаживания. Нет, ухаживание до брака — все равно что музыка в театре до начала спектакля: подлинное наслаждение наступает тогда, когда взвивается занавес.

Белинда. А я скорее сравнила бы ухаживание с остроумным прологом к скучнейшей пьесе.

Входит Шарпер.

Шарпер. Слушай, Беллмур, если ты собираешься сопровождать дам, спеши с ними к дому Сильвии, пока Хартуэлл окончательно не пал духом от терзаний.

Беллмур(Белинде). Сейчас, сударыня, вам представится возможность отплатить Хартуэллу за то, что он обидел вашу белку.

Белинда. Ах, какой он грязный грубый человек!

Араминта. У них с кузиной давние счеты. Он, по-моему, ни разу не переступил порог нашего дома с тех пор, как они поссорились.

Беллмур. Не затруднитесь дойти вон до того углового здания, и я расскажу вам по пути такое, что развлечет и развеселит вас.

Уходят.

Сцена пятая

Комната в доме Сильвии.

Входят Хартуэлл и мальчик.

Хартуэлл. Говоришь, вышла вместе со служанкой?

Мальчик. И еще с тем мужчиной, что явился за ними. Кажется, они называли его Сеттер.

Хартуэлл. Так! Теперь еще этот неподражаемый сводник! Проклятая, проклятая потаскушка! Не может удержаться даже в день свадьбы! До ночи не дотерпела! Что за страшное состояние брак! Как жестоко мы заблуждаемся, когда, устав от бремени жизни,