Старый холостяк
Шрифт:
Беллмур. Ну что ж, в одежде этого фанатика я и пойду исповедовать Летицию.
Сеттер. Нет, сэр, лучше подготовьте ее к исповеди, а для этого помогите ей согрешить.
Беллмур. Вечером будь у своего хозяина — я зайду за вещами. (Уходит.)
Сеттер. Буду, сэр. Интересно, у кого же из этих двух джентльменов я собственно состою на службе? Для одного я — слуга; для другого, который лучше изучил мои способности, я — сводник, что, без сомнения, гораздо
Входит Люси.
Люси(в сторону). А вот и его висельник-слуга, над которым я имела власть во время царствования моей госпожи. Но он слишком лакей, чтобы не страдать пороками своего хозяина, а, следовательно, не гнушаться верностью.
Сеттер(не замечая Люси). Не подлежит сомнению, что человек, начисто лишенный дарований, не может быть сводником. Сводник должен быть тактичен, усерден, осторожен, молчалив и так далее, а, главное, храбр, как Геркулес, то есть пассивно храбр и активно послушен. Ах, Сеттер, какой клад пропадает в тебе лишь потому, что ты пребываешь в безвестности!
Люси(в сторону). Он задумчив. Значит, затевает пакость. Может быть, в маске [29] я выпытаю больше. (Надевает маску. Громко.) На одно слово, достойный джентльмен.
Сеттер. Ах, если бы свет знал обо мне, я мог бы стать большим человеком!..
Люси. Мне совестно мешать вашим размышлениям…
Сеттер. И был бы не первым, кто достиг величия благодаря сводничеству.
29
…в маске… — Светские дамы носили маски в театрах; черные полумаски как признак ремесла в английских театрах эпохи Реставрации носили женщины легкого поведения.
Люси. Да поразят тебя чума и нужда, многодумный сводник!
Сеттер. Что? Кто ты, злобная тварь, оторвавшая меня от грез о величии? Кто ты, гнусная помеха…
Люси. Твоим гнусным философствованиям, жалкий тщеславный негодяй! Как ты смеешь так заноситься, зная, чем занимается твой хозяин? Ведь он же обер-сводник при мистере Беллмуре!
Сеттер. Хорошо сказано, мисс, будь я… Но откуда ты знаешь моего господина и меня?
Люси. Как вас не знать, если вы оба…
Сеттер. Видимо, мужчины. Что ж, по всей вероятности, так оно и есть. Я нередко замыкаю колонну и вхожу в брешь, пробитую моим хозяином.
Люси. Да, предатель своей законной повелительницы, в брешь, но это брешь в вашей собственной чести.
Сеттер. Ого! Но кто
Люси. Нет, приятель, я не сниму маску: тебя надо не только оскорбить, но и лишить надежды на месть.
Сеттер. Ну я, кажется, учуял, кто ты такая. Ты какая-нибудь брошенная служанка, с которой мы недавно позабавились и которая пришла сюда, чтобы подразнить свое воображение воспоминаниями о совершенном над ней надругательстве.
Люси. Нет, подлый льстец, превозносящий пороки своего господина! Ты чучело, сляпанное из обносков и отрепьев его безудержного щегольства!
Сеттер. А ты — подобие своей мерзопакостной госпожи, слепленное из ее грязных мыслишек и выношенного белья!
Люси. Чтоб тебе издохнуть в петле, шавка нищего! Твой хозяин всего-навсего попрошайка в любви: стоит у порога и ноет, а в дом войти робеет.
Сеттер. А ты — глазок в воротах своей госпожи, которые открываются каждому, кто постучит. Словом, ты — большая дорога, ведущая к твоей хозяйке.
Люси. Скотина! Жаба поганая! Нет, я больше не выдержу! (Срывает с себя маску.) Гляди и трепещи!
Сеттер. Как! Миссис Люси?
Люси. Не понимаю, как у тебя еще хватает наглости смотреть мне в глаза!
Сеттер. Простите, сударыня, а на ком вина? Кто первым бросил камень? Кто слишком низко оценил мои должностные обязанности? И как я мог узнать тебя? Инстинктом, что ли?
Люси. Твой инстинкт должен был подсказать тебе, висельник, какая у меня должность. А ты опорочил ее самым подлым образом. Я не обижаюсь на то, что ты наговорил о моей особе; но поношение и позор, которым ты предал мое невинное ремесло, — этого я не перенесу! (Делает вид, что плачет.)
Сеттер. Право, Люси, мне очень жаль, что так получилось. Признаю себя виновным, хотя мы оба непочтительно отзывались о нашем ремесле. Я готов дать тебе любое удовлетворение.
Люси. Поклянись.
Сеттер. Клянусь изо всех сил.
Люси. Тогда будем кратки. Почему твой хозяин не пришел сегодня, как его просили в письме, которое я ему принесла?
Сеттер. Отвечу не менее кратко: его дело слушается в другом суде.
Люси. Довольно! Отвечай человеческим языком: как далеко зашло у них с Араминтой?
Сеттер. Так далеко, что возврата уже нет, хотя в данную минуту мой хозяин находится в немилости из-за сорванного насильно поцелуя. Мы с тобой, Люси, можем целоваться и без таких ухищрений.
Люси. Отстань!.. Ну и сокровище же он!
Сеттер. Потому-то тебе и хочется вставить этот брильянт в медальон твоей госпожи.
Люси. Где он сейчас?