Старый чердак
Шрифт:
– Главная ценность не здесь.
– А где?
Отец наклонился к сундучку и достал с самого дна картонную коробку из-под обуви. В своих исследованиях Колька до неё ещё не добрался.
– Вот здесь самое важное. Пойдём вниз. К нам как раз гости пришли, им будет интересно. Жестянку с фотографиями захвати.
Гостями были два папиных брата с жёнами и детьми. Хозяин дома позвал всех в гостиную и выложил находки на стол:
– Посмотрите, что Николай нашёл на чердаке.
Бабушка всплеснула руками:
– Зачем? Зачем ты это принёс?
– Мама,
В наступившей тишине отец торжественно открыл коробку. Это были письма. Пачка цветастых открыток, перевязанная розовой ленточкой. Несколько связок обычных конвертов, рассортированных, очевидно, по адресатам. Одна пачка всего из пяти писем, на которых вместо адреса отправителя стоял синий штамп с чётко видным только одним словом: «ГУЛАГ». И ещё, отдельно, совсем маленькая пачка писем с фронта.
Большая семья сидела за столом. Сидели молча. Прошлое, россыпью писем и фотографий, лежало перед ними и говорило за всех. Старших в основном интересовали письма. Они читали их, многозначительно переглядываясь, передавали друг другу, и лишь иногда звучало: «Помнишь»? Бабушка же ничего не читала. Просто разложив перед собой некоторые из них, написанные карандашом и свёрнутые в треугольники, она перебирала загрубевшими морщинистыми пальцами пожелтевшие конвертики и словно гладила их.
А самый младший рассматривал фотографии более чем полувековой давности и удивлялся, видя своё изображение. Запечатлённый на них его дедушка даже в таком возрасте казался ему серьёзным и взрослым, а юная гимназистка со вздёрнутым носиком и в кокетливой шляпке ну совсем не могла быть его прабабушкой. Машина времени остановила суетливый бег беспощадных лет и смешала все века.
Через много-много лет внуки, сидящего сейчас за столом ещё пока просто Кольки, даже представить себе не смогут, что их строгий дедушка, Николай Алексеевич, директор большого завода, когда-то лазил в чужие сады за яблоками и безбожно прогуливал школу. Однажды они найдут в ящике его стола шкатулку с орденом Красной Звезды, который он получил после путешествия в далёкую южную страну. Откуда им будет знать, что поехал он туда с другими такими же мальчишками совсем не за приключениями.
Случайно, от соседей, после одного из семейных праздников, они узнают, что их ласковая, всё умеющая бабушка, когда-то в прямом смысле слова поставила на ноги дедушку, который совсем не мог ходить после госпиталя. А потом, пока он учился в институте, одна кормила и тащила на себе пусть небольшую, но уже семью - их папа тогда только появился на свет. И совсем уж не поверят, что раньше, когда бабушка ещё училась в школе, преподаватели выгоняли её с уроков за слишком короткую юбку.
Разве можно поверить, что дедушка, который с трудом ходит по двору, опираясь на палку, когда-то имел разряд по бегу, и его даже приглашали в институт физкультуры без экзаменов. А бабушку, которая знает столько детских песенок и так хорошо их поёт, когда-то хотели исключить из комсомола
Но это будет потом. Сейчас будущие бабушки и дедушки сами ещё внучата и думают, что их совсем старенькие родственники никогда не были молодыми. А если и были, то всегда всё знали и поступали только правильно. Разве может быть по-другому?
Большая семья сидела за столом. Будущее было ещё впереди.
***
Способ получения зачёта «автоматом»
Трудно придумать что-нибудь скучнее, чем лекции по истории КПСС. Но именно их прогуливать опаснее всего - невнимание к политике партии можно раздуть до невероятных размеров. Вылететь из института, если ты не понравился профессору кафедры именно научного коммунизма, легче лёгкого.
Приближались новогодние праздники. Мороз этой зимой неожиданно разгулялся в последние недели декабря, и высовывать нос на улицу совсем не хотелось. А в аудитории было сухо и тепло. Только это обстоятельство хоть как-то скрашивало необходимость слушать нудное бормотание лектора.
Лёнчик сидел в последнем ряду аудитории и не знал, куда деваться от тоски. На этих лекциях ему, в силу характера, приходилось особенно тяжело. Собственно, именно за неугомонный, жизнерадостный нрав его и называли в такой уменьшительно-ласкательной форме. Как-то не вязалось серьёзное имя Леонид с постоянно весёлым и неистребимо оптимистическим настроением.
С предпоследнего ряда к нему повернулся Сашка - старый, ещё со школы, друг.
– Может, партийку в шахматы?
– Ты серьёзно?
Дело в том, что Лёнчик играл в шахматы лучше всех на курсе, и партия с весьма средненьким соперником его не привлекала из-за абсолютно предсказуемого результата.
– А если сеанс на двух досках вслепую?
– А что, есть две доски? Кто второй?
– Да, прикинь. Мы с Женькой договорились сегодня сыграть на лекции и оба принесли.
– Поехали, е2 - е4 на обеих досках.
– Подожди, хоть расставим.
Ребята достали маленькие магнитные шахматы, разобрались с фигурами, и сеанс начался. Обрадовавшись такой возможности чем-то заняться, истосковавшийся Лёнчик сразу бросился в безрассудную атаку, и уже через десять минут соперники зависли - ситуация на обеих досках сложилась для них критическая. Понадобилась «помощь зала». Шахматы незаметно, насколько это было возможно, передавались с одной парты на другую, и скоро вся камчатка в аудитории была вовлечена в процесс.
Коллективный разум показал свою мощь. Прошло ещё полчаса, и теперь уже Лёнчику пришлось туго. Он закрыл лицо руками, чтобы не отвлекаться, и весь ушёл в мыслительный процесс. В такой позе и застал его преподаватель, привлечённый оживлением на задних рядах. Ребята успели спрятать шахматы, а предупредить соперника не догадались - зачем, доски-то у него нет.
– А вы что, спите? Почему не ведёте конспект?
– Сейчас, сейчас, минуту. Подожди… э-э-э… на второй доске ладья а3 на а6.
Конец ознакомительного фрагмента.