Старые кости
Шрифт:
Свонсон уже приходилось слышать, что говорят в ФБР об Управлении по борьбе с наркотиками: там служат одни безмозглые неандертальцы – этим лишь бы кому-нибудь череп проломить. Но во время двух выездов Корри узнала, что те о ФБР тоже невысокого мнения. Обе команды ясно дали ей понять, что она пошла служить не туда: ФБР – жалкая кучка хиляков и ботанов, которые для настоящей работы яйцами не вышли и за всю карьеру ни разу задницы от стула не оторвали. Поначалу Свонсон терпела эти подколы снисходительно. Но вчера, к концу второго выезда, не утерпела. Один агент со стрижкой
Только позже Свонсон узнала, что Брейтман, тот самый агент с ежиком, – командир отряда.
Чем ближе Свонсон подходила к открытой двери кабинета Морвуда, тем сильнее ее одолевала тревога. Дело точно в Брейтмане – больше не в чем. Корри уже почти четыре месяца ни на ком не срывалась. Хоть бы время другое выбрала или на кого-нибудь безобидного вызверилась! Как обычно, закон подлости в действии. Вдруг Морвуд ее выгонит? Имеет право – он ведь ее наставник. Впрочем, агентов увольняют только в самых крайних случаях. Но строгое предупреждение Морвуд ей объявить может, и тогда ее карьера еще долго с места не сдвинется.
Вдобавок к Свонсон ни с того ни с сего привязалась песня «Роллинг Стоунз» «19th Nervous Breakdown»: «Начинается… начинается…»
От волнения пересохло во рту. Корри постучала по дверному косяку. Морвуд, державший в одной руке скрепленную степлером пачку листов, поднял голову.
– Свонсон, – произнес он, снова опуская взгляд на бумаги. – Проходите.
Обычно Морвуд добавляет «присаживайтесь», но на этот раз приглашения не последовало.
Вот он перевернул одну страницу, потом вторую. Корри ждала. Наконец прокашлялся и, не поднимая головы, спросил:
– Вам известно, что произошло на Глориетском перевале?
На Глориетском перевале? Свонсон первый раз слышала о таком. Она напрягла память, перебирая в уме все названия улиц в районе Альта-Монте, где проходил вчерашний рейд. Канделария, Команче… Никакой Глориеты.
– Не уверена, что понимаю, о чем вы, сэр, – наконец проговорила Свонсон, готовясь к худшему.
Морвуд уронил бумаги на стол и в первый раз посмотрел на свою подчиненную:
– Честное слово, удивляете вы меня, агент Свонсон!
– Простите, сэр…
«Начинается, начинается…»
– Образцовая студентка – и не слышали про битву за Глориетский перевал?
Тут Свонсон окончательно перестала что-либо понимать. С раздражением постаралась выкинуть из головы гнусавый голос Мика Джаггера.
– Не понимаю, о чем вы. Вчера никакого побоища не было. Изготовители метамфетамина не сопротивлялись – сразу сдались. Ну а если вы имеете в виду инцидент с Брейтманом, то я не хотела оскорблять…
– Свонсон, вы с луны свалились? Я читаю копию ваших документов из Колледжа уголовного права имени Джона Джея. Здесь говорится, что на втором году обучения вы прослушали курс по истории Гражданской
Свонсон нервно сглотнула.
– Извините, сэр. Вы сейчас… об истории?
– Естественно! А вы думали, о вашей вчерашней перебранке с Брейтманом из Управления по борьбе с наркотиками? Да, он мне звонил. Я ему сказал: расслабься, хватит визжать, будто тебе хвост прищемили. Нет, я про Глориетский перевал, точнее, про битву на Западном фронте, одно из главных сражений Гражданской войны. Армия конфедератов вторглась на территорию Нью-Мексико. Хотели отрезать северян от Западного побережья, но те им здорово надрали задницу. И случилось это на Глориете.
Свонсон испытала целую гамму чувств: сначала удивление, потом облегчение и, наконец, смущение. Теперь, когда тревога отступила, название и впрямь показалось знакомым. Вот только преподаватель истории был ужасно нудный и названиями разных сражений сыпал через слово… Разве все упомнишь?
– Да, – осторожно произнесла Свонсон. – Мы эту битву проходили. Извините, сэр.
Морвуд нахмурился. Корри искренне надеялась, что укор напускной.
– Рад слышать. Не Геттисберг, конечно, но больше шестидесяти человек там полегло – и янки, и конфедератов. Несколько человек там и похоронены, в местечке под названием Пидженс-Ранч.
Свонсон молча слушала. Как ни рада Корри была узнать, что многоэтажные ругательства, которыми она вчера обложила Брейтмана, останутся без последствий, рассуждения Морвуда о Гражданской войне привели ее в недоумение. К чему он ведет?
– Примерно час назад на кладбище Пидженс-Ранч обнаружили тело. Вернее, два тела – хотя тут ситуация не вполне ясная. Нашли застреленного мужчину. Он лежал на крышке гроба в только что разрытой могиле.
Свонсон кивнула. В голове мелькнула мысль – может, надо записывать? Но Корри быстро передумала.
– Возникнут какие-нибудь соображения – не держите в себе. Итак, Глориетский перевал – место битвы. Часть поля боя – Национальный исторический парк, и разрытая могила на маленьком кладбище тоже в него входит.
Тут у Свонсон и впрямь возникло соображение, и держать его в себе она не стала:
– Значит, преступление произошло на федеральной земле.
– Правильно. Диплом у вас отбирать пока не будем. Продолжайте.
– Любое правонарушение, произошедшее на данной территории, подпадает под нашу юрисдикцию, а значит, расследовать это дело будем мы.
– Разрешите поправить: не мы, а вы.
С этими словами Морвуд взял со стола стопку бумаг и передал Свонсон. Та взяла их так осторожно, будто опасалась подвоха.
– Сэр…
– Что вас смущает? Если правильно припоминаю, вы приходили ко мне еще три недели назад. Говорили, что хотите попробовать себя в чем-то новом. Например, в активном расследовании.
Морвуд прикрыл рот ладонью, кашлянул и торжественным жестом указал на бумаги:
– Сим передаю в ваше полное распоряжение труп в разрытой могиле на кладбище возле Глориеты. Два в одном: тут вам и убийство, и вандализм.