Старт
Шрифт:
А я срываю еще одну розу и отправляюсь на Боянские луга — они так называются, потому что когда-то там было село Бояна и боянчане владели этими лугами, а еще раньше эти луга принадлежали Драгалевскому монастырю, так что их иногда еще называют Монастырскими лугами. Они начинаются за автостоянкой, а кончаются возле окружного шоссе. По лугам протекает речушка; когда мы были маленькими, мы там строили запруды, в зимнее время речушка разливается и луга превращаются в один большой каток. Жаль, что мы уже взрослые!.. Кое-кто может подумать, видя, какое строительство кипит вокруг Софии, что и от Боянских лугов уже почти
XIV
А ТЕПЕРЬ ОСТАЛОСЬ ТОЛЬКО НАЙТИ СВЕТЛУ.
Бреду без дороги напрямик через траву, собираю полевые гвоздики, маргаритки, ландыши, горицветы и еще какие-то цветы — не знаю их названий. Когда я наконец подхожу к ивам, в руке у меня большой пестрый букет.
Никого нет.
— Светла! — кричу, оборачиваюсь во все стороны. Никто не отвечает. Спряталась хитрунья, смотришь на меня, наверное, и смеешься. — Светла! — Мой одинокий голос тает в лугах. Кружу по роще — ни живой души. Может быть, она взобралась на дерево. Поднимаю голову, вглядываюсь — никого. Тогда мне приходит в голову один фокус. Оставляю букет на траве, выбираю самую высокую иву и лезу… Никого… Еще выше… Ветка за веткой… Увижу я тебя, увижу… Вот и вершина… А вот и ты!
Выпрямилась в траве, смеешься и машешь мне обеими руками.
— Светла! — Я безгранично счастлив, я тоже машу тебе и мгновенно скатываюсь вниз. Хватаю букет, лечу к тебе, ты бежишь. Догоняю и все никак не могу догнать. В короткой юбочке, в белой блузке, ты — как облачко. То и дело оборачиваешься ко мне, смеешься и летишь, летишь как ветер.
— Стой! — кричу я и размахиваю букетом. — Все равно не убежишь!
— Поймай! Поймай! — Ты смеешься и бежишь дальше.
— Кто? Я? Один рывок — и готово!
— А вот и нет!
— Всю землю обегу, но тебя догоню! — кричу и никак не могу тебя настичь. Попробуй кого-нибудь догнать на широких Боянских лугах! — Подожди, постой, я отдам тебе цветы!
— Только из-за этого постоять? — В глазах твоих танцуют самое малое сто тысяч лукавых чертенят.
— Я тебя поцелую! — Это уже звучит как угроза, а ты все равно заливаешься веселым смехом:
— Будто ты можешь! Будто ты знаешь!
— Знаю, знаю! — Я машу букетом. — Только остановись и сама увидишь…
Ты вдруг оборачиваешься лицом ко мне:
— Если я остановлюсь, ты меня потеряешь!
Какой у тебя серьезный голос. Но я уже начал злиться:
— Хватит глупости болтать! Остановись наконец! — Я уже совсем близко от тебя, вот сейчас поймаю, и вдруг ты исчезаешь, будто под землю проваливаешься. Осматриваюсь вокруг — никого. — Светла! Брось эти шутки! Покажись! — Никто не отвечает. — Ну и беги, если тебе так уж хочется!
Ты снова появляешься и снова хохочешь…
— Это нечестно, — не сдаюсь я, — спряталась на холме! Попробовала бы на горке спрятаться!
Ты взбегаешь на горку, где трава скошена, а я кричу:
— А теперь я тебя поцелую на высоте. Чтобы все видели!
Но ты приостанавливаешься и опять исчезаешь. Я уже на горке, а ты летишь
— Тогда беги! Беги! Я тебя люблю!.. Я люблю тебя!
И стремглав несусь вниз, чтобы обежать всю землю. Разве так уж много — одна планета Земля, — если нужно догнать Светлу?
Перевела Фаина Гримберг.
РАССКАЗЫ
Божидар Томов. ШАМПИОНИТЕ
Лиляна Михайлова. ПИСМА ДО ПОИСКВАНЕ
Дончо Цончев. A3 СЪМ ТУК
Атанас Мандаджиев. РЕШАВАЩИЯТ УДАР
Атанас Мандаджиев
Предупреждение
В моем чемоданчике, с которым я отправился на военную службу, среди других вещей лежали спортивные гольфы из гладкого желтого шелка и футболка такого же цвета, окантованная белой каймой, с большим номером на спине. Я положил их туда не случайно — я знал, что в армии ценят спортсменов, а мне хотелось полегче отслужить… Когда в поезде я рассмотрел окружавших меня парней, мне стало жаль их — вот бедняги, что же они будут там делать, хотя бы музыкантами были, что ли…
Мы прибыли на место, прошли врачебный осмотр и были распределены по ротам. Сразу нас окружили старые «вояки», заканчивавшие службу. Они держались важно, с пренебрежением и превосходством глядели на нас и, вместо того чтобы успокоить и подбодрить новичков, принялись пугать разными жуткими историями. Но один их вид: здоровый цвет лица, небрежно заломленные фуражки, смех и шутки — все говорило о другом, и я решил, что бояться нечего, надо привыкнуть, а потом будет легко. Притом я ведь спортсмен, я из большого спорта…
На самом деле не был я никаким спортсменом. В школе иногда поигрывал в баскетбол, в волейбол, иногда в футбол — кто в детстве не гонял мяч! — но никогда этим серьезно не увлекался. Однако здесь, в казарме, я сразу же представился как спортсмен с именем — с малых лет играю в баскетбол, был в составе команды «Спартак», ездил за границу, играл и в национальной сборной. Дело в том, что я рассчитывал на сходство моей фамилии с фамилией известного нашего игрока из сборной — он Бенчев, а я Пенчев.
— Ну ты в порядке! — с завистью констатировали «старички».
— Твой командир роты помешан на спорте. Правда, баскетболом ли или каким другим — мы не знаем, но это неважно. Тут был один тяжеловес, так он его на руках носил. А сам ротный немножко занимается бегом — на последних соревнованиях пришел третьим. А вообще он из офицеров самый строгий…
Я с трудом скрывал свою радость.
Не знаю, каким образом просочилась в казармы новость, что в полку появился знаменитый баскетболист, но первые слова старшины и взводного были: «Это вы тот самый спортсмен?» Правда, я не мог понять, с каким чувством это было сказано — нравится им это или наоборот. Зато уж у командира роты старшего лейтенанта Славчева от радости порозовело лицо, он улыбался, долго тряс мне руку: