Старсайд
Шрифт:
— Почему я? — спрашиваю я меч. Должно быть, я совсем лишилась рассудка, раз задаю вопросы существам и предметам, которые никогда не ответят.
Клинок — он вспыхивает. И я, видимо, действительно теряю связь с реальностью, потому что это почти ощущается как ответ.
— Возможно, тебе стоило выбрать кого-то, кто хотя бы способен оторвать тебя от земли, — процеживаю я сквозь зубы, поднимаясь и задействуя обе руки, чтобы поднять клинок. Каждый дюйм дается с боем. Сейчас, когда в жилах не бурлит паника, кажется почти невозможным дотянуть
Мне нужно учиться. Этот меч поможет мне дойти до конца… но только если я сумею им овладеть.
Дракониха наблюдает, как я принимаю стойку — ту самую, которой меня учил Стеллан. Я снова поднимаю меч, используя мышцы пресса и ног, чтобы крепче стоять на земле. Это немного помогает. Но этот меч тяжелее всего, с чем мне доводилось иметь дело.
Я стискиваю челюсти. Представляю перед собой врага. Делаю выпад вверх, рассекая воздух, и инерция веса бросает меня вперед, пока я не вонзаю лезвие в землю.
Звук, который издает дракон, подозрительно напоминает смех.
Я сердито вскидываюсь на неё.
— Я стараюсь! — бросаю я.
Затем я тяну и тяну, пытаясь вызволить свой меч из почвы. Уверена, со стороны я выгляжу как полная идиотка. Я дергаю так сильно, что в итоге отлетаю назад и снова плюхаюсь на задницу.
На этот раз дракониха смеется в открытую — короткий выдох, обдавший мою кожу теплым паром.
Я делаю глубокий вдох. Успокаиваюсь.
И пробую снова.
Дракониха наблюдает, как я кромсаю на ленты невидимых врагов, сражаясь обеими руками за то, чтобы просто удержать металл. Как я спотыкаюсь чаще, чем стою твердо. Как я падаю столько раз, что не сосчитать. Как я встаю. Снова. И снова.
Я отрабатываю наступление, имитируя блокирование ударов, когда внезапно вспышка серебра ударяет в мой клинок. Я вскрикиваю, оступаясь, и вижу, что дракониха метнула в меня свой хвост.
На мгновение сердце сжимает страх. Я думаю, что ей надоела моя никчемность и она собирается насадить меня на свои шипы.
Но нет — по её нетерпеливому рычанию я понимаю: дракониха… она помогает мне тренироваться.
Её хвост сражается с моим мечом, нанося легкие удары. Он толще всего моего тела, но сталкивается с металлом точь-в-точь как оружие. И движется так же стремительно.
Наличие противника, кого-то, с кем можно практиковаться… это помогает. Помогает мне найти свою энергию. Почувствовать силу.
Мои руки дрожат. Я не могу поднять меч достаточно высоко, но дракониха не дает мне передышки. Она не делает поблажек. Она бьет снова и снова, и я вынуждена вскидывать тяжелый металл так высоко, как только могу, чтобы спастись от гнева её хвоста.
Я собираю волю в кулак и сражаюсь. Я сильная. Я смогу подчинить себе этот меч, как подчиняла множество других невозможных вещей. Шаг за шагом. Час за часом.
Мы дуэлируем до тех пор, пока меч наконец не выскальзывает из моих рук. Хвост драконихи замирает в считанных дюймах от меня. Она осматривает
Я опускаюсь на землю от полного изнеможения.
Со вздохом дракониха сворачивается кольцом вокруг меня.
— Что ты ешь? — спрашиваю я дракониху несколько часов спустя, когда чувствую, что ко мне наконец вернулась способность двигаться.
В ответ на этот вопрос она вскакивает, и я в мгновение ока оказываюсь у неё на спине. Не успеваю я перевести дух, как она уже в воздухе.
— Ты не можешь просто так… — я кашляю, хватая ртом воздух. — Ты не можешь…
Она смотрит на меня через плечо, словно говоря: «Я дракон. Я делаю всё, что мне, черт возьми, вздумается».
Этот самодовольный взгляд заставляет меня замолчать. Я вцепляюсь в чешую и смотрю, куда она меня несет.
Здесь, наверху, воздух холодный. Такое чувство, будто плывешь по ледяной реке, не боясь утонуть. Я выглядываю за край и забываю, как дышать.
С такой высоты земля похожа на лоскутные одеяла ткача — всё нарезано на фрагменты. Леса, которых меня учили бояться, кажутся лишь зелеными штрихами. Горы, на покорение которых ушли бы дни, выглядят как кинжалы, вонзенные в землю.
Стеллан учил меня никогда никому не доверять. Но здесь мне остается только доверие. Если дракониха качнется в сторону — я труп. Если она решит, что я и есть её обед — я ничего не смогу с этим поделать. Но это не пугает меня. Нет. Потому что она спасла меня. Я доверяю ей, и это значит, что мне больше не нужно рассчитывать только на себя. Кто-то ведет меня. Кто-то меня прикрывает.
Мы летим меньше часа, прежде чем она начинает снижение. На этот раз я держусь крепче и лишь слегка отбиваю задницу при посадке.
Мы находимся посреди небольшого поля у подножия горы, перед сверкающей серой скалой.
Я оглядываюсь в замешательстве. Здесь… пусто. Вокруг не видно никакой живности. Я ничего не слышу. Я соскальзываю с дракона на ноги и замираю. Прислушиваюсь.
Тишина.
— Что за…
Дракониха разворачивается во вспышке серебра. После оглушительного удара её шипастого хвоста куски скалы начинают осыпаться, открывая гроздь за гроздью мерцающие красные камни. Рубины? У меня пересохло во рту. Я медленно подаюсь вперед, часто моргая, будто это какая-то иллюзия. Бесценно. Этих камней хватило бы, чтобы прокормить четверть Штормсайда.
Моя дракониха склоняет шею…
И пожирает камни, перемалывая их зубами в порошок.
Я в оцепенении наблюдаю, как стена медленно снова становится серой, обглоданной дочиста. Только тогда дракониха садится, выглядя усталой, но сытой.
— Ты ешь… драгоценные камни? — спрашиваю я, не веря своим глазам. — Ты будешь накладным существом, не так ли?
Она фыркает, словно говоря: «Посмотри на меня. Ты ожидала чего-то меньшего?» Я хмурюсь. — Твоя диета. Поэтому ты была под землей? Все драконы едят камни?