Stars
Шрифт:
После того как Димочка рассказал мне все, я снова и снова задавала ему вопросы, требуя новых деталей, и когда, наконец, он уже не мог продолжать, так как ясно представил себе, что я просто пыталась увидеть, сколько времени ему потребуется, чтобы он рухнул передо мной на пол, он сдался и зевнул. Пришлось поцеловаться на прощание. Чтобы не злоупотреблять терпением звезды, поцеловала его всего один раз. Но долго-долго...
Глава тринадцатая
Юморист Гарик Мартиросян
О
С кумиром армянской и всесоюзной молодежи мы познакомились за кулисами на съемках «Комеди клаб». Это как раз та самая программа, на которую ты в качестве VIP-гостя едешь два часа по пробкам и столько же обратно, а потом сидишь в эфире всего тридцать секунд, из которых двадцать девять над тобой издеваются в изощренной форме.
Ни один нормальный брюнет не откажет блондинке в просьбе встретиться, поэтому Гарик приехал вовремя.
– Здравствуйте, Гарик!
– Здравствуйте, Леночка!
– Скажите, Гарик, а что такое настоящая звезда?
– Звезда? – Гарик как будто бы услышал слово на вьетнамском языке, а языка он не знал, поэтому посмотрел на часы. – Ой. Простите, Леночка, мне нужно по делу срочно к президенту.
И выскочил из ресторана. Сердце мое упало и покатилось по полу.
И хоть мое упорство не уступало моей красоте, мне так и не удалось выяснить даже, где и когда он появился на свет, да и появился ли вообще.
Глава четырнадцатая
Юморист Гарик Мартиросян.
Год спустя
О том, кто хотел бы обратиться к властям с просьбой, о том, кто верит в то, что Цой жив, но не верит в машину времени, о том, кто не любит гепардов, о том, почему юмористы рождаются при свете свечей, о том, кому бы Фонвизин пожал руку, о том, кто не снимает девушек, а также о том, кого в детстве учил мой дедушка, и о том, у кого пираты украли семьдесят миллионов евро.
Ощущение дежавю. Тот же ресторан, тот же Гарик. Только на моих новых модных часах «Ulysse Nardin» другой год. Следующий. На этот раз Гарик опоздал на двадцать две минуты. А я к пунктуальности отношусь так же трепетно, как к моему римскому носу и большим умным серым глазам. Интересно, моя привлекательность как блондинки упала или упала активность самого Гарика в отношении блондинок?
– Меня остановило ГИБДД, – смущенно извинился юморист. – А я свой техпаспорт оставил в кармане плаща. Слава богу, наш офис совсем рядом, я пошел туда пешком.
– Они же Вас в лицо знают, должны бы отпускать.
Любого сотрудника ГИБДД я могла бы даже полюбить, если бы мы с ним оказались на необитаемом острове и у нас не было бы никакой еды, а он бы поймал рыбу или какого-нибудь моржа.
– Они сказали, что узнали меня и очень бы хотели посмотреть техпаспорт такого знаменитого человека.
– А
– Такого никогда не бывает, потому что я решил не злоупотреблять этим в жизни. Обычно звезды рассказывают о том, как их пропускают в очередях, бесплатно решают какие-то проблемы или проблемы решаются сами собой. Я этого никогда не делаю.
– Потому что Вам нравится стоять в очередях? – Всякие бывают причуды у звезд, я уже ничему не удивляюсь.
– Я просто стараюсь не ходить в те места, где могут быть очереди.
– Как же Вы получаете новый паспорт или визу?
– Касательно этого вопроса я бы хотел обратиться через вашу книгу к властям: пожалуйста, дайте мне паспорт без очереди, потому что я не буду стоять в очереди!.
– С удовольствием предоставлю любому чиновнику место в моей книге для обращения к гражданину Мартиросяну: «Дайте нам тысячу долларов, и мы Вам дадим паспорт без очереди».
– Значит, в книге Лены Лениной на 196-й странице любой представитель власти может найти тысячу долларов, посмотрите внимательней.
Вспомнила место, с которого мы начали год назад:
– Что такое «звезда» в Вашем понимании?
– Очень сложно сформулировать определение, потому что сейчас звездами называют абсолютно всех, кого показывают по телевизору или о ком пишут в газетах и журналах. Для меня это не совсем так. Для меня звезда – это, например, Виктор Цой.
– Только потому, что он умер? – вырвалось у меня от обиды за современников.
– Нет, для нас, для поклонников Виктора Цоя, он вообще не умер.
Ага, я наступила на больную мозоль...
– Виктор Цой, – продолжал тем временем Гарик, – это прежде всего его песни, творчество, а оно не умрет никогда. Поэтому для меня звезда – это Виктор Цой, это Джек Николсон, Адриано Челентано. Я бью в разные цели, чтобы правильно сформулировать мое определение. Я считаю нелепым, когда звездой называют первую попавшуюся певицу или коллектив, который выступил по телевизору два раза. Есть выражение еще более смешное – восходящая звезда. Кто-то, видимо, нашел машину времени и узнал, что в 2067 году кто-то будет звездой, и уже сейчас со всей серьезностью и ответственностью объявил, что это восходящая звезда.
– Гораздо легче называть погасших звезд?
– Не бывает и погасших звезд. Например, Муслим Магомаев. Я видел передачу, в которой ведущий шаблонными фразами говорил: «Ваши бабушки и дедушки, мамы и папы помнят, какой сверхзвездой был Муслим Магомаев, а сейчас его стали меньше показывать...» Это не значит, что Магомаев перестал быть звездой. Абсолютно нет. Если человек становится звездой, как Муслим Магомаев, то он никогда не погаснет. Дело не в том, что он десять или пятнадцать лет назад перестал заниматься музыкой, это не важно. То же самое относительно Виктора Цоя, хоть там совершенно другая история. Стать звездой очень сложно, поэтому нельзя так опрометчиво называть звездой кого угодно.