Старое поместье Батлера
Шрифт:
Стать вдовой гораздо лучше, нежели оказаться разведённой. От сей мысли графиню пробила дрожь, сердце затопила вина – нельзя допускать подобных размышлений. Джон – живой человек, он не заслуживает смерти, каким бы ни был.
Внутренне собравшись, леди резко развернулась и направилась на встречу с незнакомцем.
Спустившись по парадной широкой лестнице на первый этаж, не обращая внимания на богатство обстановки, на немногочисленных слуг, тихо что-то делающих по дому, пересекла холл. Остановившись у дорогой резной двери, взялась за тяжёлую медную ручку. Вдох-выдох. На лице расцвела
Сидевший на резном диване мужчина, тут же поднялся ей навстречу. Мэделин раньше никогда не встречала этого человека. Высокий и худой, в тёмном сюртуке и узких бриджах, заправленные в кожаные, начищенные до зеркального блеска, высокие сапоги. Всё хорошего качества и пошито на заказ. Зализанные тёмные волосы и тонкие тараканьи усики придавали образу некое аристократическое благородство, точнее, гость хотел, чтобы так оно выглядело со стороны. Чёрные глаза мужчинысмотрели на неё оценивающе, будто графиня – товар на прилавке. Противные морозные мурашки волной прокатились по позвоночнику. Стало ещё тревожнее.
– Добрый день! – наигранно опомнился он, короткий поклон, – леди Лерой?
– Добрый день, да, это я. С кем имею честь? – вскинув правую идеально очерченную бровь, Мэделин и не подумала подходить ближе.
– О, простите! Николя Шандон, поверенный барона Мэйсона Ригнэ. Мне бы хотелось поговорить с графом, но, как сказала служанка, его здесь нет, и я имею честь беседовать с вами. Поскольку бегать и искать человека в Бирмингеме в любое время суток – задача непростая. Конечно, если вы скажете, где именно находится ваш супруг сейчас… – графиня отрицательно покачала головой, она знала, но говорить не желала. – Тогда проще всё обсудить с вами. А вы уже передадите графу.
– Да, конечно. Прошу вас, – Мэделин кивнула на софу, и когда мужчина занял прежнее место, присела напротив него. – Я вас слушаю.
– Дело в том, что граф Джон взял у моего господина в долг весьма крупную сумму, в расписке указал, что если не сможет расплатиться в срок, то отдаст Его Светлости сей особняк. Я пришёл сюда, чтобы оформить положенные документы.
Всё внутри Мэделин оборвалось. Вот она ещё таила надежду, что человек принёс добрые вести, как все её чаяния вмиг были безжалостно растоптаны. Всё, что говорил дальше этот человек, она уже не слышала – в ушах зашумело, перед глазами заплясали противные мушки и отчаянно захотелось хлопнуться в обморок, очнуться и узнать, что всё это просто дурной сон!
– Леди! Леди Лерой! С вами всё в порядке? – встревоженно спросил мистер Шандон, заметив, что женщине стало худо. И немудрено – такие неприятные вести. А особняк-то просто великолепен! Всего в двух кварталах от королевской резиденции, а это очень хорошее местоположение. Поверенный успел оценить богатое убранство и дороговизну висящих на стенах картин и даже гобеленов давно ушедших именитых мастеров. Барон будет доволен новым приобретением.
– Всё в порядке, – выдохнула прекрасная аристократка, её голубые глаза внимательно посмотрели на Николя, отчего он вдруг смутился. Такая шикарная женщина и досталась эдакому дураку! Но свои мысли он, конечно, оставил
– Вот, выпейте воды, – поверенный наполнил стакан и подал графине.
Мэделин сделала несколько маленьких глотков, постепенно приходя в себя и возвращая почти утерянное самообладание.
– Благодарю, – выдохнула она, помолчала секунду, собираясь с мыслями, и продолжила: Дело в том, – пауза, – что этот дом нам не принадлежит.
Николас замер в ошеломлении.
– Но как?
– А вот так, – уже полностью успокоившись, по крайней мере, внешне, увереннее заговорила собеседница, – особняк принадлежит моей родственнице, графине Мэй Нокстэд. Я даже не являюсь наследницей всего этого великолепия, уж простите. Когда брали расписку с моего супруга, следовало запросить и подтверждающие документы.
– В нашем деле принято доверять высокородным клиентам и не обижать их подобными просьбами, – покачал головой мистер Шандон.
– Впредь поступайте иначе, – вздохнула леди, поднимаясь и давая понять, что более им говорить не о чем.
– Мы не так давно прибыли в Бирмингем и мало кого тут знаем, – вдруг решил оправдаться он. – Но стараемся придерживаться заведённых ранее правил, и они ещё ни разу нас не подводили.
– Я всего лишь высказала свои мысли, – равнодушно пожала плечами прекрасная леди.
– Погодите, леди Лерой. Но ежели граф Джон не вернёт долг, то его упекут в долговую тюрьму. На несколько лет. Возможно, у вас есть драгоценности, породистые кони, земля?
– У нас ничего нет, – гордо приподняв подбородок, по-королевски ответила женщина, – а Джон пусть понесёт наказание. Заслужил. Вас проводят. Всего вам хорошего, мистер Шандон.
Поверенный растерянно глядел в идеально ровную спину уходящей графини и не мог взять в толк: как это? Неужели вот так просто уйдёт и даже не станет искать способы спасти супруга? Не расплачется, со слезами умоляя пощадить? Неожиданно!
Мэделин вернулась к себе и обессиленно рухнула в кресло. Прижав прохладные трясущиеся ладони к горящим от стыда щекам, прикрыла веки. Она уже знала, что последует за арестом Джона и ей нужно было приготовиться. Роберт не станет терпеть под боком такую семейку и выставит и её, и Грейс за порог. Тётушка Мэй не сможет воспрепятствовать сыну, не в этот раз.
Глава 8
Мне было любопытно, кто это там пришёл и что сказал. Но никто не спешил поделиться со мной вестями. Оттого я маялась, не зная, куда себя деть. Книгу дочитала, даже чуток вздремнула. Лишь ближе к полднику прибежала Сара с выпученными глазами и повязками в руках.
– Простите, мисс Грейс, – выпалила она, останавливаясь подле моей кровати, – приехала леди Мэй, пришлось помогать разгружать сундуки, – виновато добавила она. – Ваша матушка сейчас с тёткой, заперлись в комнате и о чём-то беседуют. Возможно, – девушка значительно понизила тональность, – обсуждают сегодняшнего визитёра…
– А ты, случаем, не в курсе, кто это был и чего хотел? – непринуждённо уточнила я, откидывая одеяло и не спеша принимая сидячее положение. Сара помогла стянуть сорочку и принялась перевязывать мои болящие рёбра.