Стародум

Дроздовский Алексей

— Мои люди говорили, что мелкий выжил. Будто бы воевода выбрался с ним из крепости через чёрный ход.

Безумец переводит взгляд на Волибора.

— Крестьяне болтали, что когда поднимется Стародум, он будет подчиняться только Гориславовичу. Я всегда считал тебя мёртвым, но мои советники настояли, чтобы тот единственный уцелевший духовный клинок, который отказался мне подчиняться, возили по всей Руси и искали пацана. А тебя спрятали прямо тут, в ближайшей деревне.

Князь заливается истошным, каркающим смехом.

— Прямо тут!

— О чём ты говоришь? —

спрашиваю сквозь стиснутые зубы.

Мне по-прежнему хочется броситься на друзей с оружием.

— Я ведь не только людей подчинять умею. Я могу управлять всем, что находится у них внутри. И сейчас я сделаю так, что ты всё вспомнишь.

Он снова вонзает руку мне в пупок, но на этот раз мир тут же исчезает.

* * *

Мне чуть больше года.

Я ребёнок.

Вокруг шум и гам, сражающиеся люди. Крики, смерть, вопли боли и отчаяния. Языка я ещё не понимаю, но прекрасно улавливаю эмоции и читаю лица. Реву во всю глотку, но никто не обращает на это внимания.

Я нахожусь в воспоминаниях, которые никогда не появились бы у меня в голове без постороннего вмешательства. Безумец сделал так, чтобы самые потаённые уголки моего сознания всплыли наружу, и теперь я могу видеть то, что давно позабыл.

Я нахожусь в Стародуме, в зале с троном.

По какой-то причине.

Что я тут делаю? Разве я не родился в доме Федота и Душаны?

В зале помимо меня несколько женщин, несколько детей, а также Волибор, Егерь, и удельный князь Стародума — Горислав Лютогостович. Мужчины обороняются от целой ватаги атакующих: сражаются неистово, но они целиком уже покрыты кровью. Сколь умел бы воин ни был, ему никогда не устоять против бессчётного количества врагов.

Так и сейчас.

На двух защитников зала приходится слишком много врагов: их окружают, бьют со всех сторон. Часть ударов уходит в доспехи, причиняя боль, другие попадают по открытым частям тела, вызывая мелкие рассечения. Борода Волибора вся в крови, он рычит и орёт. Князь стонет, стискивая зубы.

Это сражение не может длиться долго.

И оно не длится.

Князя протыкаются сбоку, он опускается на колено и тут же получает удар копьём в шею. Но не успевает он упасть на пол, как его собственный меч взрывается подобно речному камню, оставленному на огне. Тысячи осколков устремляются во все стороны, пронзая всех врагов в комнате, минуя друзей.

Все атакующие пали, но скоро сюда наведаются новые.

— Унеси, — велит князь, указывая в мою сторону. — Это твой долг.

Положив руку на плечо князя, Волибор тяжело вздыхает в знак прощания. Друг отдаёт последнюю дань уважения другу. Короткое прикосновение — вот и всё, на что есть время.

Мужчина хватает меня на руки и бежит в боковой коридор. Женщины — следом за ним.

В этот момент появляется сам безумец в окружении людей с красными глазами. Тогда он ещё не был безумцем, а обыкновенным парнишкой шестнадцати лет: худым, нескладным, но уже с огромной силой в груди.

— Взять! — кричит он уже знакомым истеричным голосом.

— Живее! — орёт Волибор, подгоняя женщин с детьми.

Егерь остался

прикрывать наш отход. В тот момент он считал, что расстаётся с жизнью, но это не так — много лет спустя я встречу его в Вещем. Значит ему удалось каким-то образом спастись.

Мы мчимся по длинному подземному тоннелю почти в полной темноте, лишь небольшой факел освещает наш путь. Выйти через этот чёрный ход нельзя было раньше: его отрезали атакующие, поэтому князь выйти не смог. Только победив лазутчиков, люди смогли добраться до спасительного выхода.

Но слишком поздно — сам князь погиб.

Вскоре мы выбираемся на поверхность и со стороны глядим, как опускается под землю Стародум. Маленький, хлипкий, деревянный, но бесспорно живой и дышащий.

* * *

Меня словно по голове ударили.

От тяжести воспоминаний я падаю на пол и долго не могу отдышаться.

Вся моя жизнь внезапно перевернулась. Всё, что раньше казалось странным, вдруг обрело смысл. Оказывается, я — княжий сын, а мои сельские родители мне не родные. Волибор унёс меня из покоев князя и спрятал в Вещем подальше от безумца и его людей. Но он не растил меня как обыкновенного крестьянина: бывший воевода научил меня сражаться, и велел Игнатию научить читать. Он знал, что однажды Стародум восстанет из земли и будет подчиняться только наследнику того человека, что его оживил.

Это не меняет моей любви к Федоту: пусть он и приёмный отец, но связь между нами не ослабнет даже без кровного родства. Однако это объясняет, почему я вырос выше и крупнее обоих родителей.

— Мелкий ты засранец, — с ухмылкой произносит безумец. — Всё это время ты прятался, чтобы вернуться сюда? Стать новым князем Стародума?

— Он не знал, — отвечает Волибор, поскольку я сам не в силах и слова вымолвить. — Я вынес его из крепости и отдал приёмной семье. Ты сын старого удельного, Тимофей, твоё отчество — Гориславович.

Никогда я не хотел себе власти, никогда не хотел быть благородным или иметь людей в подчинении. Мне всегда было достаточно того, что есть. У меня есть преданные друзья, которые меня любят, родня, дом. А теперь, оказывается, у меня есть целая крепость. Такое трудно принять с наскока.

Воздуха не хватает.

— Неплохую вы себе крепость отгрохали. Когда я её атаковал, она была совсем другая.

— Стародум не будет подчиняться ни тебе, ни мне, — замечает Волибор. — Только родня Горислава имеет над ним контроль, и никто больше. Только человек, в котором крепость опознает наследника. Он и меня впустил внутрь только когда узнал, что сын жив и скоро явится.

— Что ж, это объясняет почему мне пришлось топать по лестнице пешком почти всю ночь, а вы поднялись не запыхавшись.

Безумец снова наклоняется ко мне, осматривает со всех сторон.

— Я сегодня добрый, — произносит он. — Даже несмотря на то, что вы сожгли половину моей армии. Я разрешаю тебя стать князем Стародума, если ты поклянёшься мне в верности. Такой форпост очень пригодится на границе с моим братом.

С моей души словно камень свалился.

Влияние безумца пропало.