Стархэвен
Шрифт:
Но он не был телепатом и не слишком о том жалел. Он надеялся, что вино прояснит ситуацию.
Джонни подал ей руку. Она оперлась на нее, весело улыбнулась, и все долгие тоскливые годы бродяжничества на Мульцибере разом вылетели из его головы. Там он едва наскребал на еду, клянчил на выпивку, ловил в грязной мутной воде прилива моллюсков, чтобы продавать их раковины одуревшим от безделия туристам.
Теперь он на Стархевене, и в его руке — рука прекрасной девушки.
Впервые за семь лет он снова может держать голову
Глава V
Светящийся эскалатор поднял их на высоту в двенадцать футов и доставил в красивый холл, где располагалось множество лифтовых шахт. Мантелл пропустил девушку вперед и последовал за ней в один из кабинетов. Она набрала девятый этаж.
— Обеденный зал девятого этажа — один из лучших, — пояснила она. — И самый дорогой. Впрочем, увидишь сам.
Они поднялись вверх, миновав семь промежуточных этажей одним головокружительным броском. Лифт остановился. Их встретила слепая металлическая стена, сверкающая и отполированная до зеркального блеска. Майра вытянула руку и коснулась украшенным печаткой кольцом поверхности барьера. В нем мгновенно образовалась дверь, откинувшаяся внутрь.
У входа ждал вежливый и кроткий робот, напоминавший маленький автомобильчик, с единственным неподвижным широкофокусным глазом посредине плоского лица. Он выкатился вперед, будто приветствуя старых знакомых, и проговорил, обращаясь к девушке:
— Добрый вечер, мисс Батлер. Столик, как обычно?
— Как всегда. Это Джонни Мантелл, он только что с дороги. Мой спутник на сегодняшний вечер.
На миг фоторегистратор робота уставился на Мантелла. Он услышал короткий щелчок и понял, что его моментально сфотографировали и занесли в картотеку — на будущее.
— Пройдемте сюда, пожалуйста, — позвал робот.
Место было неподражаемо. Тяжелые красные драпировки из синтетического бархата глушили звуки. В воздухе витал едва уловимый аромат благовоний, из невидимого оркестра доносилась нежная и тихая музыка. После семи лет Мульцибера Мантелл почувствовал себя не в своей тарелке. Робот скользнул впереди них, указывая путь к столику, рядом с неуловимой грацией двигалась Майра, слишком изумительная, чтобы быть натуральной. При всем том в ней было столько живости и пластичности! Этого не мог оценить никакой робот.
Они остановились у бесформенного столика, стоявшего около изогнутой серебристой стены. Через маленькое овальное окошко открывался вид на простиравшийся внизу город — город парков, сине–голубых озер и возносящихся ввысь небоскребов. Здесь, на Стархевене, Бен Зурдан создал удивительную, сказочную планету–сад, подумал Мантелл. И посвятил ее преступникам. Мантелл нахмурился, но вовремя вспомнил, что и сам он преступник… убийца, и неважно, что он отлично помнил, что не убивал. С Беном Зурданом не поспоришь. Сейчас он в безопасности и должен быть благодарен за это.
Робот выдвинул кресла — для
Скрипки на миг смолкли, Мантелл сидел, глядя на Майру, не произнося ни слова. Эти удивительные голубые глаза смотрели на него, но были далеко от всего, что ее сейчас окружало. Да, Зурдан не ошибся в своем выборе: стройная, великолепно сложенная, с красивого рисунка губами и маленьким правильным носом; голос нежный и хорошо поставленный, с чуть заметной хрипотцой.
— Скажите мне вот что: неужели каждый вновь прибывший на Стархевен удостаивается такого приема? Скрипки, отличная еда и прочее?
— Не каждый.
Мускулы на его скулах дрогнули. Он почувствовал, что его дразнят, а он ничего не может с этим поделать.
— Почему же я оказался среди избранных? Вряд ли Зурдан посылает свою секретаршу отобедать с каждым прибывающим на Стархевен бродягой.
— Конечно нет, — сказала она отрывисто. И, переменив тему, спросила:
— Что ты будешь пить?
Мантелл подумал и заказал двойной кирай; она взяла врафу. Официант–робот что–то подобострастно пробормотал, исчез, вернулся с их бокалами и, раскланявшись, укатил прочь.
Мантелл осторожно пригубил и сказал:
— Мы слишком много уделяем внимания моей персоне. А вы очаровательны и загадочны, мисс Батлер. Кто вы такая?
Она с улыбкой перегнулась через столик и взяла его за руку.
— Не задавай слишком много вопросов, Джонни. На Стархевене это опасно. И главное, не торопись. В свое время ты узнаешь все, что пожелаешь… Может быть.
— Пусть будет так, — сказал он, пожимая плечами.
Во всяком случае, не стоило так настырно совать нос куда не следует. Семь лет бродяжничества по пустынным пляжам Мульцибера научили его индифферентно относиться ко многим вещам. Он уже не раз убеждался, пассивно бредя по предначертанному пути, что лучше позволять событиям идти своим чередом.
Казалось, эта девушка была в нем заинтересована. Он решил сейчас принять это как должное, а объяснения искать потом.
— А что, Стархевен заметно отличается от Мульцибера? — спросила она, внезапно прерывая его размышления.
— Очень отличается.
— Ты провел там семь лет?
— Ты ведь смотрела отчеты о моей психопробе? И, наверное, тебе не нужны мои заверения, — он ощутил внезапное раздражение. Они ходили вокруг до около, отгораживались недомолвками куда больше, чем требовалось для приятного вечера. И кружили на расстоянии вытянутой руки. Он почувствовал себя неуютно.
— Прости, — сказала она. — Я не собираюсь бередить старые раны. Бен создал это место для людей вроде тебя, чтобы они могли прилететь сюда и забыться… начать сначала. Мульцибер был ничто, Джонни, дурной сон и только.