Стархэвен
Шрифт:
Взрыв недоуменных возгласов последовал за этим объявлением. Оба Эвинга с тоской посмотрели друг на друга.
— Кто–то нас выдал, — сказал Эвинг. — Наверное, Майрак. Или тот, которого ты ограбил. Но скорее всего, Майрак.
— Не все ли равно, кто нас выдал! — огрызнулся второй Эвинг. — Единственное, что сейчас имеет значение, — это то, что сейчас они будут здесь. И как только обнаружится, что описанию соответствуют двое…
— Но Майрак должен был предупредить, что нас двое!
— Нет! Он никогда этого не сделал бы. Он не захотел бы раскрывать способ, с помощью которого
— Наверное, ты прав, — согласился Эвинг. — Однако, если обнаружится, что у нас одинаковые удостоверения личности и мы сами идентичны, то схватят нас обоих. И ни один из нас тогда не сможет вернуться на Корвин.
— А если они найдут только одного? — спросил другой Эвинг.
— Каким образом? Мы не можем улететь, не покидая здания вокзала. К тому же здесь вряд ли есть такое место, где можно было бы спрятаться.
— Я не это имел в виду. Предположим, один из нас добровольно отдастся им в руки, уничтожив предварительно свои документы, а затем совершит попытку бегства. В наступившем беспорядке другой мог бы благополучно вылететь на Корвин.
Глаза Эвинга сузились — точно такой же план зародился и у него в голове.
— Но кто же из нас должен будет раскрыть себя? Мы снова сталкиваемся с той же самой дилеммой.
— Нет! — твердо сказал второй. — Никакой дилеммы нет. Я иду на это добровольно.
Эвинг покачал головой.
— Я не могу согласиться на такое. Ведь это самоубийство.
— У нас нет времени. Имеется только один способ решить наш спор.
Он порылся в кармане, извлек оттуда новенькую монету в полкредита и внимательно осмотрел ее. На одной стороне монеты было выгравировано символическое изображение Солнца с девятью планетами вокруг него. На другой — украшенное орнаментами число «50».
— Я бросаю монету, — сказал он. — Если выпадет «Солнечная система» — идешь ты. Если номинал — иду я. Согласен?
— Да, — выдавил из себя Эвинг.
Эвинг положил монету на ноготь большого пальца и подбросил ее вверх, затем быстрым движением поймал ее прямо в воздухе и прикрыл ладонью руки. Когда он приподнял руку, монета лежала номиналом вверх.
Он кисло улыбнулся.
— Значит, иду я, — произнес он. Вынув из кармана свои документы, он разорвал их в клочья и, взглянув на бледное, вытянувшееся лицо человека, которому было суждено стать настоящим Бэрдом Эвингом, произнес: — Прощай парень. Удачи тебе во всем! И поцелуй за меня Лайру, когда вернешься…
Четверо полицейских–сириан вошли в бар и начали сновать среди посетителей. Еще один остался стоять у двери. Эвинг медленно поднялся со своего стула. Теперь он был абсолютно спокоен. Как будто и не собирался умирать.
«Кто все–таки настоящий «я»? Человек, который умер, не вы–неся пыток Фирника? Или взорвавший себя в киоске энергитрона? Или тот, который оставался сейчас сидеть в углу бара? Все эти люди — Бэрды Эвинги. Их индивидуальность непрерывна, она продолжается в каждом последующем воплощении настоящего Эвин–га… Нет, Бэрд Эвинг не умрет, просто прекратят дальнейшее существование ставшие теперь ненужными его двойники. И так и должно быть!»
Эвинг хладнокровно прошел через
Парализатор в кармане брюк был всего лишь в нескольких сантиметрах от его руки. Он неожиданно выхватил его из кармана и выстрелил в полицейского, который охранял вход. Сирианин опрокинулся навзничь. Остальные полицейские бросились к Эвингу.
— Кто вы такой? — спросил у него один из них. — Что вы здесь делаете?
— Я тот, кого вы ищете, — крикнул Эвинг так громко, что его можно было бы услышать за несколько сотен метров… — Если я вам нужен, то подходите поближе и берите, — он весело рассмеялся.
Пока полицейские осмысливали сказанное, он повернулся и выбежал в длинную сводчатую галерею.
Почти сразу же за ним бросились преследователи. Он крепко сжал парализатор, но пока еще не стрелял. Вспышка энергии выплеснулась у него над головой, обив со стены штукатурку. Позади него раздался вопль:
— Хватайте его! Остановите этого человека!
Будто по мановению волшебной палочки в дальнем конце коридора появились еще четверо полицейских. Эвинг нажал на спусковое устройство парализатора и заморозил двоих из них. Затем он рванулся вправо, проскочив сквозь автоматически открывающиеся двери, он очутился на взлетной полосе космодрома, куда доступ был строго воспрещен.
К нему подкатил робот.
— Можно взглянуть на ваш пропуск, сэр? — металлический голос был ровный и невозмутимый. — Людей допускают в этот сектор только по особым пропускам.
В ответ Эвинг вскинул парализатор и превратил в непроводящий материал «непрерывные» цепи и мозг робота. Он неуклюже рухнул, как только вышла из строя гироскопическая система, поддерживающая его равновесие. Эвинг обернулся. Со всех сторон к нему бежали около двух десятков полицейских.
— Сдавайся! — Кричали они ему. — У тебя нет шансов на спасение!
«Я знаю это и без вас, — подумал Эвинг. — Но я не хочу, чтобы меня взяли живым».
Он плотно прижался к стоящему на поле заправщику и стал поливать приближающихся полицейских парализующими лучами. Они отвечали на его стрельбу осторожно, поскольку на поле было много дорогостоящего оборудования. Кроме того они получили приказ взять этого человека живым во что бы то ни стало. Эвинг выждал, пока ближайший полицейский подбежал на расстояние пятидесяти метров.
— Ну, лови, — крикнул он и, повернувшись, побежал зигзагами по взлетному полю.
Бетонная полоса тянулась километров на пять. Он бежал легко, описывая широкие круги, время от времени останавливаясь, чтобы выстрелить в преследователей. Он хотел удержать их на почтительном расстоянии до тех пор, пока…
Поле погрузилось в темноту. Эвинг поднял голову, чтобы выяснить причину этого неожиданного затмения.
Над его головой высоко в воздухе навис огромный звездолет. Он медленно, словно на невидимом блоке, снижался. Его турбины ревели, изрыгая клубы раскаленных газов, доходящих почти до поверхности земли.