Старец Горы
Шрифт:
– Ты имеешь в виду того чернявого красавчика, который крутится у ее подола?
– Чернявого красавчика зовут Бернар де Сен-Валье, – усмехнулся Томас. – Редкостный головорез, даже для наших склонных к насилию мест. Ходят слухи, что именно он вогнал свой меч в грудь Даншименда Мосульского, разгромившего крестоносцев под Констанмом и Иконием. А произошло это на улицах Багдада едва ли не на глазах самого халифа.
– Быть того не может! – ахнул впечатлительный Понс.
– На вашем месте, шевалье, я бы соблюдал осторожность, хотя бы поначалу, дабы случайно не угодить в неловкое положение.
– Ты
– Не мне, конечно, порочить благородных дам, но ходят слухи, что благородная Милица покорила сердце покойного Гуго Вермондуа не только красотой лица и тела, но и приворотным зельем.
– Она была любовницей благородного Гуго? – насторожился Огюст де Авен, внимательно слушавший Марля.
– И даже родила ему сына, – кивнул Томас. – Мальчику уже исполнилось восемь лет, и он обещает вырасти в отважного рыцаря.
– Бастард? – удивился Теленьи.
– Привыкай, благородный Гаспар, – усмехнулся Марль. – Мы с тобой находимся в Сирии, а не в Провансе. Мой тебе совет: хочешь здесь преуспеть – ищи верных друзей, а не любовниц.
– Быть может ты, благородный Томас, поможешь нам с Огюстом в поисках? – полюбопытствовал Гаспар.
– А почему бы нет, шевалье? – пожал широкими плечами Марль. – Союзники понадобятся не только вам, но и вашему сюзерену. Вряд ли Гильом Серданский добровольно уступит власть в Ливане благородному Бертрану.
Теленьи и Авен переглянулись. Шевалье де Марль попал в самую точку, что, впрочем, не удивительно, поскольку он уже двенадцать лет прожил на Востоке, тогда как Гаспар и Огюст пробыли здесь всего пять дней. Подозрительный барон де Авен полагал, что прежде чем раскрывать объятия для новых друзей, не худо выяснить, что они из себя представляют.
– Вот я и выясню, – усмехнулся Теленьи. – А заодно узнаю, какие планы строит в отношении нашего графа нурман Танкред и почему обхаживает его с такой настойчивостью.
Благородного графа Бертрана Тулузского разместили во дворце, который когда-то занимал его отец. Дворец был строен на византийский манер, состоял из нескольких зданий и без труда вместил не только графа, но и всю его свиту. Сержантов в Антиохию не пустили, определив их на постой в предместьях города. Зато никто не мешал благородным шевалье из Прованса передвигаться по Антиохии и заглядываться на сирийских красоток. На месте Танкреда Теленьи не стал бы так уж безоглядно доверять графу Тулузскому. Все-таки четыреста рыцарей – это большая сила. И если благородный Бертран заявит о своих правах на этот город, то нурманам придется несладко.
– Танкред не так уж наивен, как тебе кажется, благородный Гаспар, – усмехнулся в ответ на недоуменный вопрос приезжего шевалье Томас де Марль, вызвавшийся показать провансальцу злачные места Антиохии. – В цитадели размешены полторы тысячи сержантов. В казармах у восточных ворот – две тысячи туркополов. Флот Венцелина фон Рюстова сторожит ваши галеры в гавани Святого Симеона. А за сержантами графа Тулузского присматривает барон де Руси во главе трехтысячного отборного войска.
– Гостеприимные вы люди, – засмеялся Теленьи. – А я ведь пошутил, Томас.
– Я это оценил, Гаспар, – усмехнулся Марль, – потому и решил в свой черед посмеяться.
– А куда ты меня ведешь? – спросил
– К прекрасной даме, дорогой Гаспар. Куда еще может стремиться шевалье в ночную пору? Благородная Жозефина захотела познакомиться с красивым провансальцем, которого приглядела на приеме у графа Танкреда.
Теленьи в задумчивости покачал головой. И вовсе не потому, что считал себя уродом. Внешностью Господь шевалье не обделил, да и разумом не обидел. Но как раз разум сейчас и подсказывал Гаспару, что любовная интрижка может оказаться лишь прелюдией к большой политической игре, на которую ему уже намекал Томас де Марль.
Усадьба, в ворота которой постучался Томас, была невелика. Да и дом, чьи очертания угадывались за невысоким ограждением, тоже не поражал воображение. Скорее всего, он принадлежал либо торговцу средней руки, либо небогатому шевалье. Похоже, гостей здесь ждали, а потому без задержек открыли ворота.
– Ги де Санлис, хозяин дома, два года тому назад владел великолепным замком в Кападокии, но потерял его в результате предательства близкого друга. Из плена благородный Ги вырвался чудом, а заодно помог спастись Ричарду Ле Гуину, самому коварному и опасному человеку в свите благородного Танкреда. Этот дом Санлис получил в благодарность за оказанную услугу, но Ги честолюбив и очень надеется поправить свои дела в самое ближайшее время.
– Уж не с моей ли помощью? – удивился Теленьи.
– А почему бы нет, Гаспар? Ты, надо полагать, явился на Восток не для того, чтобы считать здесь ворон.
– Жозефина жена благородного Ги? – спросил провансалец, поднимаясь на крыльцо вслед за Марлем.
– Нет, – покачал головой Томас. – С ее мужем Антуаном де Мондидье ты сейчас тоже познакомишься. Оба они прибыли на Восток почти год тому назад, но успели уже освоиться здесь и заслужить расположение патриарха Даимберта. К сожалению, благородному Антуану не повезло, он был оклеветан завистниками и выдворен сначала из Джебайла, стараниями Венцелина фон Рюстова, а потом едва не повешен в Мон-Пелери по приказу Гильома Серданского.
– Странные у тебя знакомые, Томас, – усмехнулся Теленьи. – Сплошь неудачники.
– Я бы на твоем месте не торопился с выводами, Гаспар, – предостерег провансальца Марль. – У этих людей обширные связи, и они могут познакомить тебя с весьма влиятельными на Востоке людьми.
Изнутри дом Санлиса выглядел куда более богатым, чем снаружи. Пока что Гаспару показали только зал с камином, ныне погашенным за ненадобностью. Зато стены этого зала были обшиты деревом красноватого оттенка, пол был выложен мраморными плитками, а расставленная по углам мебель поражала глаз богатством отделки. Особенно хорош был стол, небольшой по размерам, но инкрустированный костью неизвестного зверя. В Европе обычно обходились козлами и грубо обработанными досками, на которые ставили дымящиеся блюда, но Восток, похоже, уже успел приучить к роскоши даже самых неотесанных шевалье. Теленьи, оглядев помещение, пришел к выводу, что Санлис человек куда более богатый, чем хочет это показать. По прикидкам Гаспара, обстановка и посуда, расставленная по шкафам, обошлась хозяину в весьма приличную сумму.