Становление
Шрифт:
Я поднялся и достал второй кинжал. Магия Алюэт была нашему противнику, как мёртвому припарка. Казалось, его защита была абсолютной. Правда, я всё же смог всадить кинжал ему в ногу, но он уже успел залечить себе эту рану. Интересно, сколько сил у него отнимают все эти фокусы с магией света? И сколько сил у него ещё осталось?
Командир-берсеркер, меж тем, окончательно пришёл в ярость и быстрым размашистым ударом топора сорвал паладину шлем с головы. Тот пошатнулся, но уже через секунду стоял так, словно ничего не произошло. А когда
Тут же в лицо святому воителю полетели магические снаряды и стрелы, заставляя тереть глаза. Латник и воин насели на него с боков, я поспешил присоединиться к схватке. Но клинки со звоном отлетали в стороны.
Никакие удары, даже магические, не наносили серьёзного вреда, большая часть просто отскакивала от брони. Единственным способом одолеть такого бойца, было измотать его. Я уже заметил, что паладин орудует своим молотом не так резво, как в начале боя. Но, тем не менее, он сумел таранным ударом бойка отправить латника отдыхать, вмяв ему кирасу внутрь, и пройтись торцом рукояти воину по шлему, повалив того на пол.
Добить сотоварища я не дал и кинулся наносить быстрые удары мечом и кинжалом. Наверное, для паладина это было сравни стайке мошкары — одно раздражение и ничего более, но это отвлекло его внимание от поверженного бойца и дало ему время прийти в себя.
Я же оказался слишком быстр и проворен для его тяжёлого молота и пинков. Эта свистопляска продолжалась довольно долго. Несколько раз я чувствовал подпитку от чародеек, снимавших усталость с моих мышц. Паладину же я передохнуть не давал. А вскоре ко мне присоединился и полуэльф.
Мы поочерёдно били паладина по латам, уклоняясь от его ответных ударов, и вскоре я заметил, что его сияние начало слабеть. Я упустил из виду, когда к нему за спину зашёл берсеркер. Просто в какой-то момент на плечо паладина обрушился двуручный топор, пробивший плечевые латы и погрузившийся в его плечо до середины. Паладин вскрикнул и упал на колено. Его защита окончательно исчезла, он был открыт для любых ударов и готов был принять свою судьбу.
Берсерк рывком выдернул топор из его плеча и собрался срубить паладину голову, но я не дал ему это сделать, встав между ними.
— Пошёл нахуй, мелочь! — взревел берсеркер.
— Заставь меня, — ответил я и тут же перенаправил лезвие топора в пол рядом с собой. Он не успел его выдернуть — всё-таки схватка с паладином была крайне изматывающая и тяжела, — и я этим воспользовался, начав наносить удары рукоятью и кулаками по лицу и корпусу берсерка, окончательно свалив того на пол. Тут же подоспел и Тенрис, приставив к его горлу короткий меч.
Воин дёрнулся на выручку, но сияние в посохе Алюэт остановило его. Латник же еле доковылял до нас и переводил взгляд с одного на другого.
Паладин с интересом наблюдал за мной, положа руку на раненое плечо. «Как же тебя
— Его надо исцелить, — произнёс я и посмотрел на эльфийку, повторив свои слова жестами. Та уставилась на меня широкими глазами и быстро глянула на ревущего на полу берсерка.
Алюэт некоторое время о чём-то размышляла, а потом подошла к паладину и помогла ему выпить целебное зелье. Кровь перестала течь, плечо начало зарастать.
Берсерк же совсем потерял рассудок, отшвырнул буквально на мгновение отвлёкшегося Тенриса и попытался снова напасть на паладина с голыми руками. Ему в бок врезался латник, отшвырнув в сторону, а Алюэт наложила какое-то заклинание, окутав голову берсерка белыми искрами. На некоторое время он оказался обезврежен, а я, наконец, вспомнил, как дышать.
С начала всей этой катавасии я невольно затаил дыхание, и теперь не мог отдышаться. Фигура двинувшегося ко мне паладина невольно заставила меня подобраться и напрячься. Однако тот держал руки на виду, двигался подчёркнуто медленно и расслабленно.
— Ты удивил меня, путник — услышал я глубокий и звонкий голос. — Далеко не каждый на твоём месте согласился бы оказать помощь врагу. Приятно видеть, что благородство ещё до конца не выгорело в сердцах людей… и эльфов, — добавил паладин, глядя на моих спутников.
— И? Мы прошли это испытание или нет? — спросил я.
— Хоть мне и было велено защищать проход и кое-какие сокровища ценой своей жизни, но вы всё же смогли одолеть меня. Могли бы и убить, если бы не ты. Я открою вам путь дальше и дам доступ к сундукам, которые тут есть. Но ты заслуживаешь отдельную награду — считай это благодарностью за спасение моей жизни, если тебе нужен повод.
Паладин вытянул в сторону руку, и его молот сам собой прыгнул в неё. Прям, Тор, ни дать, ни взять.
Держа своё оружие одной рукой, паладин отвёл нас к возвышению, на котором сидел, вытащил из каких-то скрытых ниш два сундука и ударом торца рукояти об пол открыл их.
— Это всё ваше. А ты иди за мной.
Указав на меня пальцем, он развернулся, обогнул возвышение и подошёл к стене за ним. Приставив молот к стене, он принялся с чем-то там возиться, скрыв за широкой спиной свои манипуляции, после чего развернулся ко мне, протягивая завёрнутый в ткань предмет.
Откинув серую рванину, моим глазам предстал полуторный немного изогнутый меч с белым искрящимся клинком и без каких-либо украшательств. Прямая гарда постепенно загибалась к клинку. Рукоять из какой-то светлой породы дерева. Навершие эфеса — простая округлая штучка. Кажется, такой меч у меня на родине назывался криг-мессер. Конкретно этот экземпляр, несмотря на свою простоту, не был лишён изящества. В полутёмной комнате клинок меча слабо светился.
— Вот. Это один из множества мечей Света, — произнёс паладин, протягивая мне сие орудие. — Бери и пользуйся.