Становление
Шрифт:
Соня замечает стаканы в руках у каждого из мужчин, а это означает, что эти мужчины ведут беседу уже какое-то время.
Пока Соня оглядывалась, она не слышала, не звука, но вот тут мужчина, который сидел продолжил разговор, и оглушительная тишина исчезла.
— Ну и что ты паникуешь? — спросил он басистым хорошо поставленным голосом. — Он же согласился помочь, вот и не нервничай так. — Соня прислушалась.
— Да согласился, но не понятно с какой это стати он так легко согласился! — ответил собеседник довольно приятном голосом, но явно слышно, что он был моложе своего визави. — В том то и дело, что он пошел на предательство слишком легко.
— Нам то какое дело почему он согласился? — спокойно ответил сидячий. Он вообще был спокойный как удав перед нападением. — Нас не касается какие у него мотивы, главное результат. Ну а если ты боишься, что он нас кинет, то не переживай, у меня есть рычаг давления на него.
Неизвестный, который стоял, допил все содержимое боколо до конца и направился к бару возле одной из стенок за добавкой.
— Посмотрим, посмотрим… — мужчина плеснул содержимое одной из бутылок в стакан и отошел на свое прежнее место. — Мы еще посмотрим, во что все это выльется.
— Ладно, давай пока отложим эту тему, и ты сможешь ознакомиться с тем, что смогли уже достать некоторые из наших скрытых кадров.
До этого сидячий мужчина отставил стакан в сторону и встав обошел массивный стол. Провозившись какое-то время с сейфом, в котором он хранил, по-видимому, какие-то секретные бумаги, он подал папку собеседнику.
Мужчина, недолго думая поставил стакан на стол, возле уже пустого стакана и открыл папку. Сверху не было видно, что там находиться. Тот, кто наблюдал за происходящим в комнате, попытался придвинуться ближе, чтобы разглядеть получше, но явно что-то задев создал шум, чем привлек внимания двух мужчин, которые не подозревали, что их кто-то может подслушивать.
Тот, кто был, постарше среагировал первый.
— Быстрей, там кто-то есть.! — яростно сказал он, указывая как раз в то место, где находился посторонний. — Достань его! Быстро! Не известно сколько он успел услышать. «Нам не нужны свидетели», — все это он говорил своему напарнику.
В это время наблюдатель, понимая, что прокололся быстрым темпом начал покидать место своей нынешней дислокации и голоса стали слышны все хуже и хуже.
Так и не узнав, чем закончилась эта история, видение закончилось, и Соня очухалась. Это было очень странно и невероятно. Не зная всех способностей своей силы, Соня была сильна удивлена и взволнована тем, что она увидела.
Все еще в смешенных чувствах, Соня подняла взгляд на эту самую незнакомку, которой принадлежал жутких страх, который она уловила. Она встретилась с серьезным взглядом черных глаз.
Девушка выглядела спокойно и, если бы не эмоции, которые уловила Соня, она бы ни за что не подумала, что эта девушка вся на взводе.
Они встретились взглядом всего на секунду, но этого явно хватило, чтобы незнакома стала нервничать. Соня поймала вибрацию смятения и страха, а потом она не поняла, как, но буквально сделав пару шагов незнакомка пропала, затерявшись в толпе.
После всего произошедшего она почувствовала жуткую усталость и сильную головную боль. Решив отложить поход к ювелиру до следующего раза, Соня пошла на стоянку, где ждал ее семейный "Ястреб" и отправилась домой. Ей нужно было отдохнуть от столь насыщенного дня, а кроме холодного душа и крепкого сна она не могла себе вообразить ничего лучше
Глава 4
После этого происшествия время до вступительных экзаменов пролетело очень быстро. За месяц подготовки она успела выкроить время для того, чтобы сходить в ювелирную лавку, где она обзавелась оправой из сплава белого золота и нарима.
У этого сплава была интересное свойство. При соприкосновении с солнечным лучам сплав казался почти прозрачным и лишь из-за игры света можно было сказать, что кулон держится за счет цепочки, а не висит в подвешенном состоянии. Вне лучей света цепочка имела голубоватый, но вполне видимый цвет. Цепь отличалась повышенной устойчивостью к повреждениям, что давало почти сто процентную гарантию того, что цепочка не порвется.
Хотя, используя слово цепь Соня сильно приуменьшала то произведение искусство, что сотворил ювелир. Сама цепь была настолько ювелирно скованна, что стыков почти не было видно и они держались настолько плотно друг к другу, что по желанию Сони они могли как просто повиснуть вниз под тяжестью камня, так и остаться в форме полукруглого колье, которая на концах закреплено маленькими камнями чистейшего наира, как гарант крепости и прочности, ну и сам агат был красиво обрамлен небольшой дугой золота, который гармонично завершал всю картину.
За такое изделие пришлось отдать большие деньги, но Генри решил заплатить сам, как дополнение к первому подарку в честь совершеннолетия дочери, а Соня не стала противиться.
Проблема была в том, что такое украшение было неудобно носить пока она будет учиться на военного и поэтому Соня дополнительно потратилась на маленькую установку, которая была схожа с ранее популярным пирсингом на пупке. Крошечный треугольник плотно вставлялся в пупок и как только Соня прикрепляла к нему агат, который спокойно могла снимать с ожерелья она, накрепко прикреплялся к телу девушки, тем самым убирая все неудобства по поводу того, что к ней могут придраться во время обучения.
Также Соня успела еще раз наведаться в общественное место, но это было сделано для того, чтобы попрактиковаться в способностях, и попробовать опять увидеть хоть какое-то видение. Однако в этот раз ничего не вышло. Соня размышляла почему так. Она пыталась понять и пришла к выводу, что либо силы тех испытанных эмоций не хватает для видения, либо она делает что-то не так.
Так как восприятие и возможности Сони росли, то и она старалась их развивать и учиться ими управлять, или хотя бы разобраться в них. Соня решила, что все придет с практикой и потихоньку делала успехи в познании себя.
У Сони было не так много времени на подготовку до вступительных экзаменов в военную академию.
Так уж получилось, что Соня училась в школе для одаренных детей. Одаренных-не в смысле силой, а сумевших пройти отборочные критерии в эту школу, что значило, что ребенок способен выдержать и освоить весь курс обучения той информации и в том объеме, что они могли предоставить. Такая школа имели некоторые различия с другими школами.
Во-первых, в обычных школах дети учились с пяти до восемнадцати лет, дальше они могли выбирать либо идти и получать обычную профессию в высших учебных заведениях, либо пойти в предвоенную школу, где обучались два года, а потом могли поступать в военную академию, либо просто жить без образования, что было крайне редко.