Становление
Шрифт:
Придя в себя, Юкио осматривается по сторонам. Его глазам предстает уже знакомая, но совершенно чужая обстановка комнаты. Непривычный вид пола застланного татами сразу бросается в глаза, ведь пол в доме юноши практически везде выполнен из дерева. У дальней стены стоит шкаф осиирэ, что отлично вписывается в интерьер комнаты своим видом и размерами. Недалеко от него в сложенном виде располагается бебу, что помогает разделить комнату на зоны и придать комнате еще больше красоты. На поверхности мебели запечатлено какое-то сражение, но его мотив незнаком юноше, а потому Юкио не задерживается
Неожиданно Седзи, отделяющая комнату от коридора, оживает и отодвигается в сторону. Юкио переводит взгляд в сторону образовавшегося проема. В комнату входит госпожа Марико. Красота госпожи, по-новому раскрывается для разума юноши, словно с его глаз спадает пелена безразличия к окружающим людям.
В этот раз волосы госпожи, подобно традиционному стилю жителей Канугаи, убраны назад на затылок, так что только две тоненькие пряди волос по обоим краям лица ниспадают вниз. Заднюю часть головы украшают яркие заколки в виде растений. Внешним видом они напоминают раскрывшиеся цветки дерева сакуры, а их количество приближается примерно к шести. Лицо госпожи отдает статью и молодостью, но в тоже время в нем отмечается радушие к окружающим. Юноша всматривается в лицо и прекрасно понимает, от кого старшая дочь женщины почерпнула свою божественную красоту. Каждая черта лица Марико, подчеркнута черным цветом, будь то брови или ресницы с глазами, что придают им выразительность и четкость. Только губы оставлены в покое, потому имеют свой природный нежно розовый оттенок. Весь образ госпожи Марико наполнен неким шармом, что совсем не хочется отрываться от нее глазами.
Тело госпожи скрыто под нежно-белого оттенка кимоно. Оно скорее домашнее, чем парадное, а потому выполнено в более сдержанных мотивах, и доходит до самых щиколоток. На нем нет никаких рисунков, и совершенно нечем поражать разум смотрящего. Но каждый изгиб ткани при движении более чем заставляет обратить на себя внимание. Перемещение госпожи Марико такое легкое, словно она не идет по земле, а только слегка касается ее поверхности своими стопами.
Женщина кланяется гостю и произносит:
— Доброе утро, господин Иида, наконец-то вы проснулись, а то мы уже начали волноваться за вас.
— Что произошло? — Первым делом спрашивает Юкио.
Женщина мило улыбается и отвечает:
— Вы вновь потеряли сознание, господин Иида.
— Черт, — практически шепотом ругается юноша.
— Не беспокойтесь, господин, для нас это было не в тяготу, — спешит успокоить юношу госпожа.
— Вот оно как? — Спрашивает юноша, стараясь вспомнить больше о том самом вечере.
Его разум не выдает ничего связанного, пока …
Неожиданно Юкио вспоминает, что произошло тем вечером. Его взгляд дрожит от осознания факта, произошедшего между ним и госпожой Марико. Юкио сощуривает глаза и кланяясь произносит:
— Простите меня Марико-сама, я не хотел давать вам неверновоспринятого повода.
— Все хорошо, господин, — отвечает госпожа Марико, понимая, о чем говорит юноша. — В этом не только ваша вина.
Юкио отмечает слегка порозовевшее лицо женщины.
— По правде говоря, господин, — произносит Марико. — Это я должна просить вашего
Юкио улыбается госпоже и медленно выбирается из постели.
— Что-то не так? — Спрашивает Марико-сама, отмечая с какой нелепостью юноша поднимется на ноги. — С вами все в порядке, господин? Вы себя хорошо чувствуете?
— Простите, но кажется нет, — нисколько не скрывает своего волнения юноша. — У меня такое ощущение, будто из меня вытянули все силы. Мышцы болят и … — юноша резко останавливает себя и добавляет. — Простите, это мои проблемы, а не ваши.
— Все хорошо, — отвечает госпожа. — Для нас вы стали не чужим человеком, после всего случившегося. Мне с дочерьми было приятно за вами ухаживать. Оставайтесь, на сколько хотите.
Юкио краснеет лицом, представляя какие хлопоты принесло его пребывание в доме госпожи. Ведь кто, если не госпожа перенесла его тело из гостиной в эту комнату?
Госпожа выжидает небольшую паузу и добавляет, мило улыбаясь господину.
— Приглашаю вас отзавтракать с нами.
— Спасибо, — произносит Юкио и отвечает взаимной улыбкой.
Он прекрасно понимает, что госпожа ни в какую не примет его отказа. Женщина будет довольно настойчиво и нежно уговаривать его, а если он будет настойчив, то скорее всего скажет прямым текстом, что у него нет другого выбора, как подчиниться ее желанию.
Чуть позже следуя на кухню вместе с юношей, Марико ощущает внутри себя буйство желаний и необъяснимых чувств к этому юному мальчику. Все ее нутро желает, чтобы госпожа вела себя с гостем куда более раскованно, чем она может позволить себе с незнакомыми мужчинами. Это чувство подначивает ее обворожить, обласкать, а может быть даже повилять хвостиком, как это делают хитрые Кицунэ, но ни в коем случае не отпускать господина из их дома. Завладеть его разумом и заточить, чтобы иметь куда больше времени, чтобы разобраться во всем происходящем.
Женщина не раз задает себе вопрос не является ли выбор богов их жестокой игрой против нее или ее дочери? По неясным причинам, выбор богов пал на первого мужчину, после стольких лет выбора в сторону юных дев. Чем же этот юнец привлек к себе взгляд небожителей, что стал достоин подобного звания больше, чем кто-либо другой из Канугаи? Неужели нет никого другого, подходящего стать защитником? Это настораживает. Да, еще поменявшееся отношение старшей дочери к Юкио заставляет задавать кучу вопросов. Что за игра скрывается от ее взора, и кто с кем играет? Непонятно. Одно Марико знает наверняка. Ей стоит оставаться начеку.
Женщина ведет юношу по дому в сторону кухни. Их обгоняет малышка Акими, громко топая своими ножками с нежно-желтыми таби.
— Будь осторожна, милая, — произносит мать.
Малышка останавливается на месте, оборачивается к Юкио, после чего пару раз хихикнув убегает прочь, оставляя мать и гостя наедине.
— Вы что-нибудь еще помните? — Прерывает размышления юноши Марико-сама.
Юкио заглядывает в глаза госпожи с волнением на лице и спрашивает.
— Нет, я ничего больше не помню. А что-то случилось?