Станцуем любовь?
Шрифт:
– Не бойся, пожалуйста, прошу тебя! Я никогда больше не позволю себе причинить тебе боль! Никогда! Слышишь? И никому не позволю обидеть мою любимую девочку!
В ванной он поставил ее на пол, расстегнул сзади молнию на сарафане и осторожно начал его стягивать вниз. Трусики были все в крови, вперемешку с его густой спермой, и Макс, опустившись на колени, поочередно поднимая Катины ножки, стащил испачканное белье и бросил в угол, вместе с сарафаном. Затем поднялся, аккуратно расстегнул застежку на бюстгальтере и, глядя Катерине прямо в заплаканные глаза, медленно снял его. Катины руки тут же взметнулись вверх, прикрывая восхитительные груди, но Макс,
Включив воду и настроив комфортную температуру, Макс поднял Катю с кафельного пола и поставил ее под освежающие струи душа. Взяв мочалку и налив на нее гель для душа, он медленно, начиная с дрожащих плеч, принялся водить ею по прекрасному телу, потихоньку намыливая кожу и пытаясь вместе с водой и гелем смыть неприятные воспоминания девушки о произошедшем. «Вот я дебил! Будто это поможет!» – с сожалением в отчаянии думал Макс. «Ну, надеюсь, хотя бы немного успокоит!»
Спускаясь мочалкой ниже, он осторожно убрал руки Кати от груди, и она наконец-то открылась ему во всей красе. Девушка вздрогнула от смущения, но продолжила стоять молча. А ему безумно хотелось губами прильнуть к этим возбужденным под струями воды сосочкам! Но если он сейчас позволит себе это сделать, получить прощение Кати будет невозможно, такой вольностью он окончательно все испортит! А сейчас есть шанс все исправить. Маленький, мизерный, микроскопический – но есть!
Намылив грудь и живот, Макс опускался все ниже. Дойдя до бедер и почувствовав Катино напряжение, он другой рукой осторожно провел по промежности, аккуратно смывая всю кровь, затем намылил ее прелестные ножки, и следы пережитого Катей кошмара исчезли вместе с пеной, унесенной струями душа с ее уставшего тела.
– Ну, вот и все. Давай, я тебя вытру.
– Я сама! – вдруг резко нарушила молчание Катерина. – Выйди, пожалуйста.
Макс кивнул и послушно ушел в номер.
Там он начал бесцельно ходить из угла в угол, не зная, как действовать дальше. «Нужно заварить чаю! – пришла ему в голову мысль. – Зеленый чай хорошо успокаивает! – Громов включил электроприбор и заглянул в коробочку: там оставалось несколько пакетиков мятного напитка. – Какой, к черту, чай? – тут же появилась новая мысль. – Сейчас бы ей коньяка грамм двести, залпом! Но она не пьет. Значит, все-таки чай».
Чайник быстро закипел, в две кружки с брошенными в них ароматными пакетиками был налит кипяток. Макс присел на краешек кровати, в нетерпении ожидая Катю и придумывая, что сказать ей сейчас.
Она вышла из ванной в двух белоснежных полотенцах: одно замотано на голове («Черт, я же не вымыл ей шампунем волосы!» – вспомнил Макс), другое обернуто вокруг тела, завязано на груди и едва доходит до колен. В сочетании со слегка загорелой кожей это облачение выглядело очень эротично. В таком виде она напомнила ему греческую богиню. «Правильно ее Андрюха называет – нимфа!»
Макс судорожно сглотнул и почувствовал, как предательски опять заныл низ живота и начала подкатывать очередная волна возбуждения. «Нет, только не сейчас, пожалуйста!» – взмолился Макс к самому себе, и прежде, чем он успел что-либо сказать, Катя тихо, смотря ему в глаза, заговорила.
– Я обещаю, что никому не скажу о случившемся. Твоя идеальная репутация в танцевальном сообществе не пострадает.
– Но…
– Не перебивай меня, пожалуйста, – ее голос звучал
Макс ожидал какой угодно гневной речи, но только не такого поворота событий. Она что, теперь думает, что Громов – неисправимый бабник, использует наивных девчонок для удовлетворения своих сексуальных потребностей или, не приведи Господи, для лишения девственности??? А потом выбрасывает девочку, как ненужную вещь? Откуда у нее такие мысли? Исходя из чего сделала такие выводы? Он ведь никогда так себя не вел! То, что произошло сегодня – безумие и неожиданность для него самого!
Но как теперь все исправить? Он – мужчина, вся ответственность на нем. И сваливать эту ответственность ни на кого не собирается. Готов ответить по всей строгости. Но сегодня нимфа его слушать не будет.
– Ты ошибаешься, Катя. И я тебе докажу, как сильно ты ошибаешься. Я никогда не вел себя с женщинами по-свински. А то, что произошло сегодня, – шок для меня самого. Я безумно хотел тебя, я жаждал тебя каждой клеточкой своего тела. И, как мне казалось, желание было взаимным. Я не буду сейчас говорить о любви – ты все равно мне не поверишь. Я жду тебя завтра утром на занятиях, а вечером мы встретимся и поговорим.
Он подошел к ней и слегка наклонился, надеясь чмокнуть в щечку и пожелать спокойной ночи, но она решительно остановила его, вытянув руку.
– До завтра! – Макс вышел из номера и тихо закрыл за собой дверь.
***
– Ты не занят сейчас?– зайдя в свой номер, Макс позвонил Игнатову.
– Занят, – весело ответил Андрей. – Как раз именно сейчас я намазал очаровательный попец одной красотки взбитыми сливками и готовлюсь с аппетитом все это слизать! А что ты хотел мне предложить?
– Выпить виски с давним другом и поговорить по душам.
– Через пять минут буду!
Андрей прибежал с бутылкой виски и мясной нарезкой.
– У меня тоже бутылка вискаря. Сегодня днем в супермаркет ходил, – улыбнулся через силу Макс. – Ну, давай. – Он налил две большие порции, и друзья, чокнувшись бокалами, выпили.
– Что случилось? Как прошло свидание с нимфой? Судя по твоему кислому виду и желанию выпить, не все так гладко, как хотелось бы.
И Макс рассказал ему все. Именно Игнатову он мог вывернуть душу наизнанку и быть уверенным: тот никому ничего не насплетничает. Несмотря на отъявленный кобелизм, он был очень надежным и верным другом, умеющим хранить секреты и готовым всегда прийти на выручку.
– Получается, я ее изнасиловал! Представляешь? Изнасиловал!!! Она не простит меня никогда! Пофигу на полицию, пофигу на закон. Как МНЕ быть? Я не смогу без нее! – в отчаянии закончил свой рассказ Макс. Они выпили уже полбутылки, и Андрей все это время внимательно слушал друга, не перебивая.
– Да уж, вот это история, – задумчиво протянул Андрюха, когда поток слов друга закончился. – Такие девушки сейчас большая редкость. К двадцати годам они обычно уже распакованы и готовы к употреблению в любом виде, а тут – нате вам, такой уникальный экземплярчик на твою голову свалился, – хотел пошутить и немного расслабить друга, но не получилось. Громов уставился на него неморгающими глазами.