Станция Араминта
Шрифт:
Смонни уехала на Соум, где несколько месяцев работала на фабрике по консервированию сардин, затем, согласно заявлению Спанчетты, присоединилась к какой-то аскетической религиозной группе и бесследно исчезла в никому неизвестном направлении. В положенное время Марья родила Глауена. А тремя годами позже она утонула в лагуне, в то время как два йипи стояли неподалеку на берегу. Когда их спросили, почему они не спасли ее, один из них ответил:
– Мы не следили за ней.
– Это нас не касалось, – ответил другой.
Шард об этом никогда не говорил, а Глауен вопросов по этому поводу не задавал.
В день рождения Глауена Шард сразу же после завтрака уехал в Бюро В по срочному делу. Глауен продолжал сидеть за столом, наблюдая, как два лакея йипи наводят порядок в комнате. Он гадал, что скрывается за этими улыбчивыми лицами? Что значат эти быстрые косые взгляды? Насмешку и презрение? Обычное любопытство? Интересно было бы научиться понимать быстрый насыщенный гласными язык йипи, подумал он.
Наконец Глауен поднялся из-за стола. Он вышел из Дома Клаттуков и побрел в сторону лагуны к череде небольших прудов, которые питались водами реки Ван. Вдоль берегов лагуны росли черный бамбук, плакучая ива, тополя, красно-зеленый терн. Утро было свежим и солнечным, в воздухе уже пахло осенью. Через несколько недель Глауен начнет свои занятия в Лицее. Молодой человек подошел к доку Клаттуков: прямоугольному строению с выгнутой крышей из зеленого и синего стекла, держащейся на черных металлических колоннах – отчаянная попытка переплюнуть другие пять Домов.
В доке стояли два плоскодонных ялика, маленький шлюп длинной полсотни метров, и небольшой двухмачтовый корабль длиной в сотню метров для отдаленных водных прогулок.
Док был одним из любимых мест отдыха Глауена. Здесь он почти всегда мог найти одиночество, а сегодня он желал этого больше всего на свете, так как хотел успокоиться перед предстоящим испытанием на «Домашнем ужине».
– Ты просто придешь пообедать со своими родственниками, – говорил ему отец. – Через несколько секунд после твоего появления, они забудут про тебя и займутся своими пересудами и интрижками. К концу обеда Фратано объявит тебя кандидатом и зачитает твой ИС, который, как я догадываюсь, будет вполне удовлетворительным, где-то порядка 24, в худшем случае 25, что тоже не так уж и плохо, если учитывать скрипящие суставы и седые волосы, присутствующие на обеде.
– И это все?
– Более-менее. Если кто-то удосужится заговорить с тобой, отвечай вежливо, если же разговорчивых не найдется, ты можешь отобедать не говоря ни слова, и это будет самое мудрое.
Глауен сел на скамейку, взглянул на лагуну и стал наблюдать за игрой света и теней на поверхности воды.
– В конце концов завтра все будет уже позади, – подумал он. – И все же если мой ИС окажется на несколько пунктов ниже, чем я предполагаю, было бы очень неплохо.
Его мысли прервал скрип гравия. В доке появилась грузная фигура. Глауен тяжело вздохнул. Это был человек, которого он меньше всего хотел бы сейчас видеть – Арлес. Арлес был на два года старше его, выше на голову и тяжелее на добрую дюжину килограммов. Лицо его было большим и плоским, с вздернутым носом
В восемнадцать лет с ИС 16 (благодаря прямому родству Спанчетты и Валарта, ее отца, с бывшим Главой Дома Дамианом, отцом нынешнего Главы Дома Фратано) Арлеас был баловнем судьбы. Только серьезный проступок или провал экзаменов в Лицее могли грозить ему неприятностями. Войдя с солнечного света в прохладный полумрак, Арлес замигал глазами. Глауен быстро схватил абразивный брусок, прыгнул на борт шлюпа и занялся зачисткой деревянных частей. Он низко пригнулся, надеясь, что Арлес его не заметит. Держа руки в карманах и оглядываясь по сторонам, Арлес прошел вдоль дока. Наконец он заметил Глауена, остановился и с удивлением уставился на молодого человека.
– Что ты тут делаешь?
– Шкурю доску, – спокойно ответил Глауен, – готовлю ее к тому, чтобы отполировать.
– Я так и подумал, – холодно сказал Арлес. – У меня с глазами пока что все хорошо.
– Тогда займись делом. В кладовке можешь взять еще один брусок.
– Ты это что, серьезно? – фыркнул Арлес. – Да это же занятие для йипи!
– Чего же они тогда этого не делают?
Арлес пожал плечами.
– Пожалуйся Намуру, он их быстро призовет к порядку. А меня в это не впутывай, у меня и без этого хватает чем заняться.
Глауен сосредоточенно продолжал работать, и это вызвало у Арлеса раздражение.
– Иногда, Глауен, ты становишься совершенно непредсказуемым. Ты ничего не забыл?
Глауен прервал свое занятие и задумчиво посмотрел на воду.
– Ничего такого в голову не приходит. Хотя, конечно, если я что-то забыл, то ничего другого и нельзя ожидать.
– Ага! Опять за шуточки! Сегодня же твой день рождения! Ты бы должен сейчас сидеть дома и готовиться к вечерним событиям. Это, если ты, конечно, не хочешь ударить лицом в грязь. У тебя уже есть белые туфли? Если нет, то ты должен опрометью бежать за ними! Это я тебе советую только по доброте душевной.
Глауен бросил на Арлеса косой взгляд и вновь принялся за работу.
– Даже если я вечером заявлюсь на ужин босым, то вряд ли кто-нибудь обратит на это внимание.
– Ха! Дружище, ты не прав! Это первое, на что смотрят девушки!
– Хм… Я не знал.
– Ты еще убедишься в моей правоте. Девушки – это умные маленькие создания: они моментально могут оценить парня! Если у тебя течет из носа, или расстегнута ширинка, или старомодные туфли, – они тут же скажут друг другу: «На этого увальня нечего и время терять!».
– Ценные наблюдения, – заметил Глауен. – Надо будет это запомнить!
Арлес нахмурился. Никогда нельзя было быть уверенным в том, как следует воспринимать замечания Глауена; очень часто они балансировали на грани насмешки. Но на данный момент Глауен казался серьезным и полным уважения. Успокоившись, Арлес продолжил еще с большей важностью, чем раньше:
– Возможно, мне не стоило бы тебе этого говорить, но я удосужился составить руководство по безотказно действующим методам общения с девушками. Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду, – Арлес развязно подмигнул Глауену. – Оно основано на женской психологии и каждый раз работает, как магия!