Станция-2
Шрифт:
Внезапно Джозеф вспомнил про банку с личинками. Чтобы выбросить её, понадобилось бы снова расстёгивать скафандр, и тогда астронавту вдруг стало страшно, потому что он представил, как тварь выбирается из шланга и убивает их с Ерохиным одного за другим.
Сергей будто не замечал опасности. Его мысли в эту минуту были заняты другим. Он производил сложный манёвр, корректируя курс согласно расчётов компьютера. Сейчас важно не ошибиться ни на один градус — только так 'Станцию-2' можно направить в заданном направлении, чтобы не случилось крена и схода с орбиты.
Космонавт понимал, что 'клякса'
Своими соображениями он по ходу поделился с Джозефом и тот, кажется, немного успокоился. Американец сидел в своём костюме, словно надутый барсук и Ерохин усмехнулся над его страхами, бросив в микрофон какую-то весёлую шутку.
— Ты сумасшедший. Вы все русские сумасшедшие — пробормотал Стэндфорд в ответ, но снимать шлем почему-то не спешил.
Сергей выровнял азимут и сверил наклон траектории, потом добавил мощности и проверил заряд никелевых картриджей. Компьютер высчитал предполагаемый маршрут с учетом массы 'Станции-2' и силы выхлопа дюз, показав приемлемый результат: на полгода стабильной работы топлива вполне хватало. Всё это время реакция в двигателях будет идти на полную мощность и позволит станции разогнаться до второй космической скорости уже через полгода. Сначала ускорение будет ничтожно маленьким, но вскоре орбитальный комплекс наберёт нужный импульс и за ним будет уже никому не угнаться. Станция огромна, а маленьких синтез-двигателей, раскиданных вдоль корпусов отсеков, имеется хоть и много, но тягу они дают не такую мощную, как большие плазменные установки стартовых ракет. И всё равно Сергей был уверен — он правильно произвёл все расчёты. Исходя из них, через двенадцать лет и три месяца после старта, описав несколько больших спиралей по орбите, станция разгонится и завершит свой путь прямиком в самом центре солнечной системы, сгорев в пламени нашего светила без остатка и целиком со всем своим жутким содержимым.
Пока Сергей сидел, находясь спиной к американскому астронавту, Джозеф не находил себе покоя. В голову лезли разные нехорошие мысли, и они сильно беспокоили его.
Астронавт разрывался на части между выбором, как ему поступить и не мог прийти к какому-то одному решению. Ещё несколько минут назад он просто хотел выбросить колбу с её содержимым, но теперь почему-то боялся это сделать. Боялся не столько из-за твари, которая притаилась тут рядом, и может внезапно убить его с Ерохиным. Потом Стэндфорду вдруг сделалось страшно от мысли, что будет, если он не выполнит своего приказа, ведь его жена и сын были там, на земле, в руках людей из ЦРУ. Неизвестно, что станет с ними, когда он вернётся на Землю с пустыми руками…
Сейчас, когда всё должно скоро закончиться, они находились с Ерохиным наедине. У Стэндфорда было преимущество, потому что он был облачён в защитный скафандр, а Ерохин снял шлем. Скоро русский космонавт закончит разгон двигателей и тогда… что помешает Джозефу сделать так, чтобы русский космонавт погиб? Это ведь так просто подплыть к нему тихо сзади, ударить чем-нибудь по голове, а потом, покидая станцию,
Оглядевшись по сторонам, Джозеф обнаружил щиток с инструментами. Среди них там присутствовал увесистый молоток, прикреплённый к стене магнитным фиксатором. Достаточно протянуть руку, и пускай в перчатке это сделать будет не легко, он сможет взять это оружие и нанести удар.
Несколько раз его глаза отворачивались в сторону. Стэндфорд видел, как поглощён процессом управления станцией его коллега, невольно удивляясь хладнокровию и выдержке Сергея. 'Неужели он не боится, что 'клякса' в любой момент может выползти сюда и задушить его?'
Он несколько раз перевёл взгляд от затылка Сергея к висящему на стене молотку, но, в конце концов, отвёл взгляд в сторону, постаравшись не искушать себя страшной затеей.
В течение нескольких невероятно долгих и мучительных минут Стэндфорд-убица боролся со своим более гуманным двойником, пробуя реализовать свой жуткий замысел, бунтуя и мысленно крича проклятия внутри собственной головы. Но добрая ипостась всё же победила: усилием воли астронавт приказал внутреннему монстру спрятаться в глубину своего сознания, заткнуться и больше не высовываться.
— Всё, можем собираться, Джо — бросил через плечо Ерохин, спустя примерно четверть часа усердной работы за командным пунктом. — Я закончил. Теперь, если энергоустановки не подкачают, наша станция отправится в самое далёкое из всех путешествий, на которое она только способна.
Сказав это, он выбрался из пилотского кресла и принялся надевать шлем.
Стэндфорд будто сам того только и ждал. Не переставая опасливо озираться и прислушиваться к окружению, астронавт помог товарищу зафиксировать защёлки, руки его при этом заметно тряслись, и вовсе не потому, что в больших перчатках делать что-либо было неудобно.
Когда дело было сделано, Джозеф смешно взбрыкнул ногами в воздухе, развернулся и первым поплыл к выходу из отсека. В одном из проходов он неосторожно стукнулся о переборку, что-то сдавленно хрустнуло, боль в правом боку обожгла теплом…
***
Две крошечные фигуры отделились от корпуса станции, и, сверкнув небольшими факелами у себя за спинами, медленно полетели в сторону челнока, который теперь находился уже значительно дальше, потому что станцию достаточно сильно развернуло, и она взяла медленный курс на разгон.
Двадцати минут и остатков кислорода им вполне хватит, чтобы вовремя добраться до спасательного челнока, перейти на его борт и улететь отсюда на родную Землю. Нужно сделать лишь этот последний рывок, забраться внутрь спускаемого аппарата и доложить о готовности старта.
Внезапно Ерохин заметил, что Стэндфорд отстал. Зачем-то астронавт включил торможение и завис на одном месте.
— Не отставай, Джо — бросил он в эфир. Связь теперь была только между ними двумя, потому что 'земля' ушла в тень.