Стань моей
Шрифт:
Логан встал и поднял свою левую ногу на кресло. Сперва она не могла оторвать свой взгляд от набухшего, голодного члена и тяжёлых качающихся яичек. Затем он прижал палец к внутренней поверхности своего левого бедра. На том же месте, где у неё было собственное родимое пятно, у него на коже была какая-то татуировка.
Она встала на колени, придвигаясь, затем поняла, чем именно это было.
Шок потряс её организм, она подняла взгляд к нему.
– Вишенка?
– Сделал в тот день, когда мне исполнилось восемнадцать. Я всё ещё любил тебя. Я был пьян и одинок,
О. Дорогой. Боже.
Шок вызвал резонанс в её организме, открывая те шлюзы, за которыми она прятала эмоции. Они хлынули тёплыми потоками, заполняя грудь.
Потеряны все эти годы между ними. Она пыталась как-то справиться, но получалось паршиво. Она погрузилась в учёбу, затем в работу, всё время используя гнев на него как оружие. Она ходила на свидания, но никогда не могла понять, почему никто другой не кажется подходящим для неё, почему она всегда ощущала беспокойство и неудобство, когда её касался другой мужчина.
Сейчас она знала. Тара обманывала себя больше десятилетия. Наконец, правда была кристально ясной. Слёзы брызнули из её глаз, когда девушка одним пальцем коснулась маленькой красной вишни на мускулистом бедре, выделяющейся на окружающей бледной коже, покрытой тёмными волосками.
– Вот, я рассказываю тебе сейчас. Это мои последние секреты, и я хочу, чтобы ты знала их.
Их взгляды снова встретились, и она почувствовала, как твёрдое тепло и нескончаемый поток его любви достигают её сердца, отогревая то страшное оцепенение, в которое она себя заключила в надежде никогда снова не испытывать боли.
Его синий взгляд буравил её, нежно, но твёрдо давая знать, что он не примет больше её попыток прятаться от него. Это устраивало Тару. Она и сама не хотела. Она прижала дрожащую руку к его бедру, затем потянулась пальцем к татуировке, бегущей от бедра по рёбрам, заканчивающейся на руке.
– И эта?
Он сглотнул, не моргая, встретив её взгляд.
– На японском «С Тарой навсегда».
Её глаза закрылись. Ксандер говорил ей несколько дней назад найти их на его теле и спросить, что они означают. Она была занята. И, если честно, немного напугана. А теперь…
По её щекам текли слёзы. Она не должна спрашивать, зачем он это сделал, также не могла утверждать, что не понимает. Он любил её. Он говорил это. Он пришёл сюда, чтобы помочь ей и защитить вместо того, чтобы провести отпуск с семьёй и друзьями. Он отпечатал этот факт на своём теле, создав свой собственный храм, где мог почитать её. По-своему, он был в значительной степени верен ей, особенно последние пять лет.
В то время пока она обманывала себя, полагая, что движется дальше по жизни, и что она в норме. Логан был по-прежнему непоколебим в своей боли, не пытаясь отрицать её, а, скорее, включая в свою жизнь, уважая то, что они друг для друга значат.
Когда он стёр слёзы с её щёк, его нежная забота достигла её сердца.
Она смотрела на него, тронутая до глубины души.
– Я н-не знала.
– Ты не должна была.
– Он отбросил джинсы в сторону, оставляя себя обнажённым, и помог
– Я был на самых опасных миссиях, которые флот устраивал за последние десять лет. Ирак, Афганистан, куча дыр в странах третьего мира. Я никогда не беспокоился. Я знал свою роль, знал, что хорош в своей работе. Я заходил, делал всё, что нужно, и уходил. Однажды я вообще проснулся в пустыне с клыками гадюки в шести дюймах от моего лица. Тогда моё сердце, возможно, немного заколотилось. Но я никогда не был по-настоящему напуган ничем, пока в мою жизнь не вернулась ты, и я осознал, как сильно всё ещё люблю тебя. Знание того, что ты можешь произнести имя шекспировского персонажа и уйти навсегда, пугало меня больше всего на свете.
Она прикусила губу, чтобы сдержать рыдание, вцепилась в его плечи и посмотрела прямо в глаза.
– Я тебя люблю.
Логан шагнул ближе, вторгаясь в её личное пространство и прижимая ее к своему телу. Его руки дрожали, пока он обхватывал её лицо. Со сжатой челюстью он всматривался глубоко в её глаза, прямо в душу.
– Скажи это снова.
Слёзы снова овладели ей, размывая вид Логана, но Тара чувствовала его вокруг себя, каким-то образом внутри неё. У неё, может, и нет видимых татуировок, чтобы напоминать себе о нём, но он был неизгладимо высечен на её сердце.
– Я люблю тебя. И думаю, что никогда не переставала. Я всё перепробовала, что могла придумать, чтобы выкинуть тебя из сердца.
– Она покачала головой.
– Но ты всегда был там.
На его лице отразилась боль.
– Той ночью, когда я пришёл к тебе домой несколько лет назад?
Боже, та ночь.
– И я захлопнула дверь перед твоим лицом. Мне жаль. Как будто у тебя было шестое чувство. Я только начинала сходиться с Брэдом, думая, что, может быть, он другой, и что я смогу его полюбить. Мы планировали… провести ночь вместе в первый раз.
Она сглотнула, мечтая, чтобы ей не пришлось раскрывать ему такую правду, но если он хотел этого, Тара не будет прятаться.
– Ты сделала это?
– Нет. Увидеть тебя, хоть на пару секунд, это дёрнуло во мне какой-то переключатель. Как только я увидела тебя, то, наконец, почувствовала возбуждение, желание и потребность, которые годами пыталась воспроизвести с кем-то ещё. Всего секунда ушла на понимание того, что ты дал мне всё, что я искала, а ведь даже не произнёс ни слова. Я рассердилась. Затем запаниковала. Я знала, что Брэд все поймет по моему лицу. Так что я захлопнула дверь, сказала ему, что нехорошо себя чувствую, и отправила его домой.
Он притянул её лицо ближе, шепча напротив губ:
– Я чертовски жалею, что у меня не хватило храбрости стучать в твою дверь каждый день, когда я приезжал домой.
Свежие слёзы опалили её щеки.
– Ты бы меня вымотал.
– Нет, Вишенка. Я бы любил тебя. Христос…
Логан прижал её к себе, обнимая руками, пряча голову у её шеи. Тара повсюду ощущала мужчину, его жар на ней, его любовь, проходящую сквозь все тело, его нужду, кипящую в её венах.
Она нежно отстранилась, затем взяла его за руку и повела к кровати.