Стань моей Верой

Абдулова Мария

Ей хотелось быть близко… Ещё ближе к нему… Ещё теснее…

В голове непроглядный туман. Словно вкололи что-то. Пустили под кожу не мыслимое, палящее, дикое…

Вера не поняла, почему вдруг стало холодно. Ногами стояла на полу, его рук на себе не чувствовала. Хотелось по-детски всхлипнуть и слепо потянутся, в стремлении вернуть обратно. Руки машинально схватились за стену, когда он их убрал со своих плеч. Разлепила глаза и уже хотела поинтересоваться, в чём собственно обстояло дело, но вовремя прикусила язык, встретившись со взглядом Орлова.

Если

описать его выражение лица коротко, то ему происходящее было не в кайф. Далеко от этого слова. И вроде выглядел как обычно. Губы привычно невозмутимо поджаты, словно это не они сейчас творили с ней такое, что она молить готова, чтобы никогда не прекращалось. Только глаза почему-то полыхали злостью. Едва контролируемой, как она успела заметить по сжатыми кулакам. И стоял он на приличном расстоянии от неё.

— Вечером. В шесть часов я заеду за тобой. Будь готова, пожалуйста.

В голосе хоть и слышалась хрипота, но к желанию никакого отношения она не имела. Окинул взглядом её лицо. Горящие глаза, румяные щёки и наверняка опухшие губы.

Ноги еле держали и, если бы он не ушёл, кивнув на прощанье, то рухнула бы перед ним на колени. А так, культурно сползла по стеночке, усевшись на злополучное полотенце. Разум уже почти пришёл в норму, только тело хотело продолжения.

Хлопнула входная дверь, и Вера ослаблено легла на пол. Уставилась в потолок. Она честно не знала, как реагировать на всё, что произошло. Даже представить не могла.

И вроде, не случилось ничего в принципе… Только чувство растерянности после его слов медленно превращалась вполне ожидаемую обиду и непонимание, зачем он так. Если не понравилось, так бы и сказал, а не… Хотя он так и сказал. Точнее ясно дал понять выражением лица и взглядом, что-то пошло не так, как он задумал.

Рвано выдохнула.

Грудь зажгло от желания покурить. Запустить дым в каждую клетку тела, выгоняя его касания, его губы, его… Сжала пальцы в кулаке. Ногти скрипнули по паркету, заставляя морщиться от неприятного звука.

Вера не знала точно, сколько вот так пролежала на мокром полотенце, но когда в её сознание ворвалась знакомая мелодия телефона, то она вскочила на ноги от неожиданности. Пошатываясь и собирая все углы, прошла в спальню. Завернулась в покрывало и только после, наконец, ответила на звонок.

— Да? — голос на удивление звучал звонко и чётко.

— Мамуль, это я.

— Сашка? — не веря, переспросила Кузнецова.

— Да, мам, я, — дочь заливисто и счастливо рассмеялась.

— Саш, ты даже не представляешь, насколько я рада слышать тебя, — тихо призналась Вера, сжав переносицу.

— Мамочка, я тоже очень рада! Прости, но разрешили позвонить только сегодня, — весело щебетала девочка, а потом спросила осторожно, словно боясь кого-то потревожить. — Как…ты?

Хотелось ответить честно, что именно в эту минуту ей хреново. Сильно хреново.

— Нормально, — ложь слетела с губ легко и просто.

И только сейчас Вера поняла, как она на самом деле сейчас выглядела.

Как

там, в песне? "Девочка, не падай, не надо"? А вот она, я пала… Очень низко пала…

— А у тебя как дела? — спросила, а сама зажмурилась, избавялясь от слёз.

— Прекрасно, мам! — воскликнула Сашка. — Здесь так классно! Дух захватывает!

Дочка рассказывала про лагерь, соседок по комнате, вожатых… Вера слушала, уставившись в одну точку и сосредоточившись только на её голосе, чтобы не допустить разрушительных мыслей. Иначе не успеет собрать себя до вечера.

— Тебе нравится?

— Очень! — радостно заявила Саша.

Вера слабо ухмыльнулась, ну, хоть дочери Орлов угодил со своей чёртовой путёвкой. Молодец, Константин Андреевич!

— Мам, я тебя люблю, — вдруг заявила дочь. — Что бы, не произошло, но люблю. Понимаешь?

— Я тебя тоже люблю, Саш.

Горло сдавило и говорить было трудно, но она уже не чувствовала себя настолько плохо, как было. Слова Саши, словно спасение какое-то, отогнали от неё всё плохое и грязное.

"Лучик мой" — прошелестело в голове.

Дочка уже попрощалась и убежала на обед, а Вера поднялась с кровати. Стянула с себя покрывало. Оделась. Вернулась к ванной. Подняла мятое полотенце, уговаривая себя, что всё прекрасно и хорошо. А что? Ничего ведь не произошло. Глобального, уж тем более. И наплевать, что ноги всё ещё трясутся.

Вообще, не важно ничего!

Как же так хотелось думать… Очень хотелось. До скрежета в зубах.

Она бы обманула себя, если не призналась бы в том, что Орлов начал её привлекать. По-настоящему. По взрослому, так. Как никто и никогда…

Вздохнув, снова уселась на пол. На то же место, где лежала несколько минут назад. Руки машинально мяли полотенце, пытаясь сотворить из него что-то нормальное и понятное взору, а не бесформенную кучу.

Всё-таки, сволочь Орлов. Что тут ещё добавить? Поматросил, как говорится, и бросил.

— Тьфу, дура! — вслух выругалась Вера.

Резко встала на ноги, зашла в ванную, закинула полотенце в корзину с бельём, как можно быстрей, вышла.

Прошлась по квартире, слыша, как громко в тишине бьётся пульс. Не выдержала. Натянув кеды, вышла из квартиры, не забыв захватить ключи. Спустилась пешком по лестнице. Её шаги отзывались глухим эхо.

Выйдя на улицу, прошла к чистеньким и качественно сделанным скамейкам. Села, прикрыла глаза.

Ну, не обязан же Костя. Чего она так, вообще, переполошилась? У него же работа, другие дела, возможно, другие… девушки. А здесь, она. Мокрая после душа. Наверное, он просто решил её поцеловать, а она уже размечталась о… И, наверное, ещё чуть-чуть и точно бы…. Что? Что бы тогда было?

Даже в мыслях это казалось нереальным, а на деле и подавно… Хотя она была близка к…. К оргазму.

Женщина поморщилась, от вмиг ставшего противным, слова. Оргазм… Корявое, не правильное и глупое название того, о чём пишут и снимают миллионы. Неверное оно. Слишком сухое и простое.