Сталтех
Шрифт:
В теснине одной из улиц внезапно показался военный патруль, и вербовщик, заметив его, тут же выключил аппаратуру, юркнув в ближайший пролом.
Максим все еще стоял подле покосившегося светофора. Военных в светлое время суток он не опасался, а вот фразы, сопровождавшие голографический рекламный ролик, почему-то задели его, продолжая звучать, будто эхо, в потревоженном рассудке:
Остались за бортом жизни… Присоединяйтесь… Испытайте удачу…
Сзади послышались шаркающие шаги. Оказывается, зрителей в прилегающих
Макс тряхнул головой, обернулся.
Какой-то старик, вышедший на свет из сумрака полуразрушенных зданий, остановился подле.
— Сволочи! — бормотал он. — Совсем страх потеряли! — Он обернулся к Максиму. — Ты слышал?! Они ведь зовут на верную гибель!
— Почему? — спросил Максим.
— Пятизонье — это проклятье человечества! — возмутился старик. — Кара! Кара за нашу самонадеянность! Там царит технос! Да, я знаю, — беспощадный технос! Созданные нами машины, восставшие против людей!
— Старик, ты бредишь, — бесцветным голосом ответил Максим. — Что же там опасного? Такие же руины, как тут?
— Технос! — словно заведенный, твердил старик. — Мы породили его! Породили скоргов — эту проказу, превращающую людей в нежить! Да, да, я знаю! Я видел сталкеров, пытавших вырваться оттуда! Они покрыты серебристыми пятнами, их тела стали пристанищем для микроскопических машин, разъедающих плоть, превращающих кости в металл!
— Врешь ты все. — Максим сплюнул, наблюдая за патрулем. Офицер и два солдата свернули в руины, наверное, заметили вербовщика и решили его перехватить.
Водянистые глаза старика вдруг вспыхнули мрачным безумием.
— Они ищут таких глупцов, как ты! Заманивают в пространства, откуда нет возврата! Мы все обречены!…
Максим не стал его слушать.
Военные свернули не в то здание. Вербовщик, если он знает руины, пойдет другой дорогой.
Надо бы догнать его, расспросить.
Оттолкнув старика, пытавшегося еще что-то сказать, он шагнул в пролом и скрылся в сумерках полуразрушенного здания.
Вербовщика он нагнал через пару улиц. Тот стоял, тяжело дыша после надрывного бега, привалившись к оплавленной, деформированной стене здания, в одном из проулков.
Максим, достав оружие, подошел ближе.
— Эй, как там тебя?
Вербовщик вздрогнул, резко обернулся и увидел пустой зрачок пистолетного ствола, нацеленного ему в переносицу.
— Закурить есть?
Тот вдруг часто закивал, хлопая себя по карманам. Его взгляд неотрывно следил за оружием.
— Тебя патруль заметил. — Максим опустил пистолет. — Не бойся, они в другой квартал побежали. — Он взял полупустую пачку сигарет, заметив, что пальцы вербовщика дрожат. — Да не трясись, не трону я тебя.
— Зачем гнался? — сглотнув, спросил тот.
— Курить охота. — Максим вытащил сигарету, а пачку сунул себе в карман. — Давай, расскажи: что ты там про сталкеров кричал?
— Я в Пятизонье народ вербую.
— Ну, это понятно. — Максим глубоко затянулся. —
— Скорги… — Вербовщик сглотнул. — Они везде. Но их не нужно бояться! — внезапно опомнился он. — Есть хорошая экипировка, она реально защищает!
— И что? Допустим, я захочу стать сталкером?
— Да все просто! Отведу тебя на сборный пункт, тут неподалеку, в руинах. Там выдадут все, что нужно. Потом переправят за Барьер. Там, — он неопределенно кивнул в сторону мутного купола, — есть специально оборудованные лагеря. С герметичными убежищами, понимаешь? Оттуда будешь выходить, как на охоту, — завалил механоида, разобрал его, отнес добычу хозяину лагеря, а он с тебя долг за экипировку спишет. Еще раз вышел, снова с добычей вернулся — тебе деньги на счет. Так три-четыре ходки сделал, и можно новую жизнь начинать!
— А если не справлюсь?
— Да ты, парень, — прям вылитый сталкер, — польстил Максиму вербовщик. — Сколько уже в руинах выживаешь?
— Давно, — пожал плечами Максим. — Года два, может, больше… Не помню уже.
— Вот и там не сложнее.
— Не врешь? Сам-то за Барьером бывал?
— Нет, — честно признал вербовщик. — Но оттуда все богатыми возвращаются. Уезжают за границу! Бывает, конечно, что и погибает кто-то из новеньких, но это уже… судьба! — нашелся он. — У кого на роду написано…
— Ладно, заткнись, — прервал его Максим. — Ты, мужик, идиотов ищешь, это понятно. Если там все так круто, деньги сами в руки лезут, так чего ты тут в руинах шатаешься? Почему сам в сталкеры не подался?
Вербовщик стрельнул взглядом по сторонам, затем начал снимать с себя туристический рюкзак, в котором был упакован голографический проектор.
— Скоргов боюсь, — признался он. Почему бы не сказать правду? Парень этот все равно в сталкеры не годится, у него полное безразличие к жизни на худом лице написано. Вон глаза ввалились, блеск в них диковатый. Может, больной или запойный, а может, просто — голодный. В любом случае нет у него азарта, той самой искорки, что толкает здоровых, вменяемых, зачастую хорошо обеспеченных людей в сущий ад, откуда действительно нет возврата.
— А чего ж ты их боишься? — продолжал допытываться Максим. — Сам ведь сказал — экипировка надежная и все такое? Ты толком-то расскажи: что за скорги такие?
— Сигареты отдай?
— Держи одну. Остальные оставлю, — отрезал Максим.
— Ладно. — Вербовщик взял сигарету, прикурил. — Я со многими сталкерами знаком был. — Его внезапно пробило на откровенный разговор. — Тема действительно такая, что лучше в нее не лезть. Дураки да обреченные попадаются. Ну, еще те, у кого понты зашкаливают. Мол, круче нас только горы… — Он выпустил сизую струйку дыма. — Скорги… Знаешь, один мнемотехник мне точно сказал: это такие нанороботы. Меньше пылинки. Их где-то у нас разработали, а когда Катастрофа случилась, они из секретных хранилищ вырвались, на свободе оказались, размножаться начали.