Стальные сети
Шрифт:
– Кто ты? – спросил он.
ГЛАВА 2
Вильма знала, что она красива. Её платиново-белые, будто сотканные из лунного серебра, волосы, напоминали о ночных духах – тех, что, по преданиям, являются к мужчинам во снах и лишают их силы и разума. В любой толпе, благодаря этим необычным волосам, девушку легко было отыскать, выхватить взглядом, если только она не скрывалась под Чарами Невидимости. Свой необычный цвет волос, как и магический дар, она унаследовала от отца,
Незнакомец, судя по выражению лица и взгляду, успел отдать дань необычной внешности Вильмы, взирая на неё с немым изумлением – невольно начинаешь недоумевать, если там, где минуту назад ничего не было, кроме камней и мхов, вдруг, прямо из воздуха, материализуются прекрасная девица.
Вильма не смогла подавить смешок:
– Я прекрасный призрак Прекрасной Девы. Ваши песнопения потревожили мой покой, о, юный трубадур, – нараспев проговорила она. – Я пришла взглянуть, кто орошает заброшенные руины чудесными звуками… это ваша арфа? – сменив тон, буднично спросила она.
– Странный вопрос, – прищурился незнакомец. – Конечно, моя. Стал бы я играть на чужой арфе?
– По-настоящему странен тот, кто решает петь в проклятых развалинах. Что за фантазия тащить с собой в такое место музыкальные инструменты?.. Арфа же тяжёлая!
Незнакомец улыбнулся. Улыбка у него была красивая.
Отставив арфу в сторону, он поднялся и отвесил нарочитый поклон:
– Простите, что нарушил ваш покой, Прекрасная Дама. Надеюсь, моя песня пришлась вам по душе?
– Ну, не знаю… в целом она очень… мелодичная и поэтичная. И у вас красивый голос.
– Благодарю.
– Не стоит благодарности.
– Позволю себе с вами не согласиться. Бродячим трубадурам всегда требуется награда.
Вильма похлопала длинными ресницами:
– Место для заработка вы выбрали не самое удачное. В этих краях вас разве вороны чем одарят?
– Вы не похожи на ворону.
Незнакомец, скрестив руки на груди, прислонился плечом к стене. Словно ненароком он перекрыл Вильме путь к отступлению, закрывая собой проход. Это не укрылось от её внимания, но вида она не подала, хотя внутренне насторожилась.
– На кого же я похожа?
– На белого кречета.
Вильма обиженно поджала губы. Она всегда считала себя нежной, а кречет как бы не слишком милая птица.
– Летаешь ты так же быстро, как он? – прищурился незнакомец. – Если я тебя поймаю, красавица, то возьму плату за свою песню поцелуями.
–Не много ли хочешь, певец?
– Брать нужно либо всё, либо ничего, иначе – какой смысл?
Во время их короткого диалога он медленно наступал, она – пятилась.
– Мои поцелуи стоят дорого. Сладкой песенкой их не купить.
– Не обесценивай то единственное, что есть у несчастного трубадура.
Незнакомец казался каким угодно, но не несчастным.
Ей приходилось целоваться с парнями раньше. Иногда это было смешно и нелепо, пару раз совершенно неприятно, но, случалось, поцелуи дарили щемящее, ни с чем несравнимое чувство неги. Самое странное, что по внешности мужчины никогда не угадаешь, как он на самом деле целуется. Самый нежный поцелуй на памяти Вильмы подарил молодой рыцарь, немногим старше её самой, один из первых задир, а самым грубым оказался один из отцовских пажей-чашников, с виду похожий на переодетую девицу.
– Немногое? – выразительно приподняла Вильма бровь. – У тебя серебряная арфа, шёлковые одежды, драгоценные перстни почти на всех на пальцах – неплохо нынче платят трубадурам! Думаю, на самом деле никакой ты приманиваешь доверчивых путников сладкой песенкой и промышляешь грабежом.
– Ты меня раскусила!
Незнакомец попытался её обнять, но Вильма ловко уклонилась, змеёй выскользнув из его рук и весело засмеялась оттого, что юноша выглядел раздосадованным.
– Думаешь, так легко поймать Прекрасную даму?
– Трудная добыча больше ценится!
Он вновь попытался её поймать. Вильма, быстрая и проворная, как птичка, подхватив длинные юбки, метнулась в тень пролома и мгновенно набросила на себя чары Невидимости. Молодой человек, последовав за ней, застыл в растерянности, внимательно оглядываясь по сторонам, пытаясь сообразить, куда делась беглянка.
Вильма, не шевелясь, старалась дышать как можно тише, чтобы не выдать своего присутствия. Кажется, её затея удалась! Теперь дело за малым: незаметно и неслышно дойти нырнуть в ближайшие заросли диких роз и – прощай, загадочный певец!
Даже обидно, что всё так быстро кончилось…
– Попалась!
Руки, неожиданно сжавшиеся на её плечах, были горячими, пальцы – неожиданно жёсткими. Чары соскользнули с неё в тот же миг, как незнакомец поймал её.
Вильма изумлённо охнула.
– Нет!
– Да! – довольно засмеялся он, толкая её к широкому стволу вяза, разросшемуся посреди того, что некогда было комнатой. – Я тебя поймал.
– Ты не…
– Не стану извиняться. Обещаю, в итоге мы оба останемся довольны.
Вильма рассержено забилась в его руках, бесполезно пытаясь вырваться.
– Тише, птичка. Не бойся. Я тебя не обижу.
Он держал Вильму крепко, но при этом ни одним движением не причинил боли, даже случайно.
– Всего один поцелуй.
Она замерла в его руках, всем телом, каждой клеточкой чувствуя странный ток и притяжение, что исходило от незнакомца. Шёлк под её ладонями был прохладный и гладкий, мышцы под материей – твёрдыми, как камни. Горячие камни.
– Всего один, – согласилась она, и не двинулась с места, замерев в кольце его рук, с замиранием сердца предвкушая поцелуй.