Стальные гробы
Шрифт:
12.00. Дифферент погружавшейся лодки резко увеличился. Наши запасы сжатого воздуха угрожающе сократились, лодка же опустилась еще ниже.
20.00. Духота усиливалась, тем более что мы дышали через изолирующие противогазы. Казалось, сам дьявол стучал в стальной корпус лодки, который скрипел и скрежетал под невероятным давлением.
22.00. С наступлением сумерек бомбардировки усилились. Яростные атаки, временной промежуток между которыми сокращался, показывали, что противник терял терпение.
14 мая. В полночь мы подошли к пределу выживаемости лодки и экипажа. Мы достигли глубины 280 метров и продолжали погружаться. Я стал пробираться через
03.00. Грохот бомбардировки продолжался, однако, без результатов. Нам больше угрожало давление воды, нежели глубинные бомбы. Когда раскаты последнего взрыва угасли, раздался шум винтов удалявшихся эскортов. Долгое время мы прислушивались к нему, не способные поверить, что «томми» прекратили охоту.
04.30. Больше часа мы сохраняли молчание. В удачу не верилось. Нужно было подстраховаться. Мы включили опреснитель, который поднялся на работавших моторчиках над уровнем моря. Сверху никакой реакции. Используя остаток запасов сжатого воздуха и энергии аккумуляторных батарей, стармеху удавалось поднимать лодку метр за метром. Затем, не способный контролировать подъем лодки, Фридрих пустил ее в свободное плавание, причитая:
– Лодка быстро всплывает… 50 метров… лодка на поверхности!
«У-230» пробилась к свежему воздуху и жизни. Мы бросились на ходовой мостик. Нас окружила невыразимая красота ночи, неба и океана. На ночном небе ярко сверкали звезды. Дул легкий ветерок. Ощущение возрождения было полным. Еще минуту назад мы не могли поверить, что останемся в живых. Ведь смерть держала нас в своих железных объятиях 35 ужасных часов.
Свежий, богатый кислородом воздух подействовал на меня роковым образом. Почти потеряв сознание, я встал на колени и уткнулся в ограждение ходового мостика. Я долго оставался в таком состоянии, пока силы не вернулись ко мне. Командир восстановился быстро, и мы поздравили друг друга с чудесным избавлением.
Затем Зигман скомандовал:
– Средний вперед! Курс 1-80. Провентилировать лодку. Команда – по местам.
Он решил еще раз попытать судьбу.
Двигатели лодки вновь заработали. Поскольку конвой давно ушел вперед, мы направились к месту, откуда начали его преследование. Поршни дизелей ободряюще стучали, заряжая наши разрядившиеся батареи и продвигая лодку к новому восходу солнца. Вода из днища была откачана, спертый воздух выветрен, а собранные отходы выброшены за борт. Когда тьма рассеялась и наступил день, «У-230» снова была готова к бою.
Все еще не оправившись от ужасных бомбардировок и прозябания в холодных глубинах океана, мы подвели итоги боя. Три подлодки из нашей группы были потоплены. Более 100 кораблей союзников прошли мимо нас, и мы не смогли уничтожить ни одного. Теперь следовало ожидать, что около 700 тысяч тонн боеприпасов благополучно будут доставлены на Британские острова. Это было ужасно.
День обещал удачу. Тучная фигура Прагера поднялась перед восходом солнца на ходовой мостик и выстрелила из ракетницы несколько сигнальных ракет. Я закурил сигарету и наблюдал за поднимавшемся светилом. Небо меняло окраску от темно-синей к фиолетовой, затем от багровой к кроваво-красной. Я вспомнил старинную поговорку: «Красное небо утром раннюю смерть предвещает». Интересно, что день грядущий нам готовит?
07.10.
– Впереди – дымы! – доложил старший матрос.
Все бинокли устремились к темному пятну на линии горизонта с юго-западной стороны.
07.20. «У-230» ушла под воду. Команда, не спавшая по крайней мере 70 часов, устало разошлась по своим местам. От пережитого лица побледнели, щеки впали, глаза налились кровью. Блуждающие взгляды свидетельствовали о понимании того, что условия похода кардинально изменились. В этих условиях подводники рисковали оказаться на дне океана без надежды вернуться в порт базирования. Я прошелся по отсекам, чтобы ободрить ребят, похлопать их по плечам, пошутить, обнадежить. 07.45. В переговорной трубе прозвучал голос:
– Акустик докладывает капитану. С правого борта блуждающий шум винта. Противник движется, должно быть, на восток, не на север.
Командир пробормотал ругательство, повертел перископом, ничего не обнаружил и приказал всплывать. Меня осенило, что нынешняя ситуация явно копирует ту, что мы пережили три дня назад.
07.50. Мы с Зигманом поднялись на ходовой мостик и, убедившись в отсутствии угрозы с воздуха, стали следить за конвоем. Очевидно, что колонны транспортов шли зигзагообразным курсом, удаляясь от нас точно так же, как это делал предыдущий конвой. То, что казалось легкой добычей, неожиданно ускользало из рук. Без промедления мы начали охоту.
08.00.
– Самолет с солнечной стороны!
Быстрое погружение сделало нас недосягаемыми для авиабомб. Главмех немедленно поднял лодку, и мы пошли дальше на перископной глубине. Самолет улетел. Через несколько секунд Зигман сложил рукоятки перископа, подождал, пока он соскользнет вниз, и сердито пробурчал:
– Черт бы их побрал, этих птичек. Самолет сбросил дымовую бомбу. Давайте поскорее сматываться отсюда. Главмех, срочное всплытие.
08.32. «У-230» поспешила на восток, подальше от густого черного дыма, обозначавшего наше местонахождение. Справа за кормой скопление транспортов обнажило свои мачты и дымовые трубы. Сторожевики и эсминцы шли зигзагами, строго координируя свои маневры.
08.55. Атака двухмоторного самолета с кормы. В несколько секунд «У-230» ушла под воду. Четыре взрыва разметали морские волны.
09.15. Всплыли и последовали дальше прямо по курсу. Зигману вручили на мостике печальную радиограмму: «Атакованы самолетом. Тонем. „У-657“. Снова каждый подводник задумывался над тем, сколько пройдет времени перед тем, как нас тоже отправят к Создателю.
10.05.
– Тревога!
Как по волшебству возник самолет. «У-230» быстро нырнула под воду. Когда утих грохот взрывов, лодка двинулась дальше.
Мы несколько раз всплывали и погружались, увертываясь от авиабомб. Лодка дрожала, тряслась и вибрировала под жестокими бомбежками. В результате беспощадных атак она потихоньку разрушалась. Ломались заклепки, трескались болты и гайки, корежился стальной корпус, гнулись шпангоуты. И все-таки оставалась управляемой. Командир твердо выводил ее на угол атаки.
На закате упорство Зигмана в преследовании конвоя, кажется, было вознаграждено. Прячась от эскортов за горизонтом, мы на несколько миль опередили конвой. Но затем летающий дьявол вновь заставил нас нырнуть под воду. Пока конвой с шумом и грохотом продвигался вперед, команда лодки быстро заняла свои места и застыла в ожидании. С непоколебимой решимостью я привел торпеды в боевую готовность.