Стальные боги
Шрифт:
Я подавил страх и разочарование.
– О каком еще другом пленнике?
Как горько понимать, что меня предали. Не только меня, но и каждого паладина, мечтавшего освободить Костани, мечтавшего быть свободным.
Я бы стер кулаком самодовольную улыбку с лица епископа, не будь он священником.
– Думал, я не узнаю? Чтобы занять высокое положение в Церкви, нужно понимать, где проходят границы верности.
– Кто рассказал тебе?
– Всего лишь ничтожный эджазец. Его границей стал большой
Во мне вспыхнул праведный гнев.
– Нет ничего мягче, чем сердце только что уверовавшего. Неужели ты так жесток?
– Ох, Михей, люди не так легко забывают своих богов. Он призывал Лат, когда мой инквизитор поднес нож к его горлу. – Хихиканье епископа было таким же мерзким, как и ухмылка. – Отдай мне пленника, и мы с тобой будем едины. – Он сцепил руки. – Ради этосианской веры.
Я не ответил епископу Иоаннесу. Он дал мне одну ночь. Нужно было узнать, будет ли пленница полезна или лучше отдать ее на костер.
Мы держали ее на моем флагмане, на «Морском клинке». Я захватил его у аланийских пиратов. В отличие от крестеских галеонов у него был второй, более глубокий, трюм для сокрытия золота от сборщика податей, в который можно было попасть только через люк. Там я и держал пленницу.
За исключением моего фонаря, там стояла кромешная тьма. Запах плесени бил в нос сильнее, чем где-либо на корабле. Пленница с прикованным к ноге железным шаром сидела в углу. Она посмотрела на меня своими зелеными, как морская вода, глазами. На ее лице не было ни страха, ни гнева, ни печали – лишь безграничный покой.
– Как проводишь время? – спросил я.
– В истине.
Странный ответ. Может, она знает наш язык не так уж хорошо.
– Я могу улучшить твое положение. Намного. Хочешь?
Она молча смотрела на меня.
– Вот мое предложение. Отрекись от своей ложной богини, прими веру в Архангела и присоединись к моей команде. Ты будешь единственной девушкой, но я ручаюсь за твою безопасность и честь. Альтернатива намного хуже: я отдам тебя епископу, и он тебя сожжет.
– Я не отрекусь от своей богини.
– Я поклялся уничтожить ее веру, поскольку она – враг моего ангела. Ты не можешь поклоняться Лат в моей команде.
Я поднял фонарь, чтобы получше ее рассмотреть. Ни морщин, ни тусклых волос. Никак не старше восемнадцати; слишком невинна, чтобы быть той, кем ее считали эджазцы. Целую вечность назад я влюблялся в похожих девушек в родном городе. Дочь пекаря. Племянница мясника. Подозрительно юная жена ростовщика. Они не были красавицами, слишком бледные и худые, но для сына трактирщика – просто мечта.
– Я сожгу ваши святилища. И предам мечу тех, кто откажется принять истинную веру, пойми это.
– Да,
Она смотрела прямо перед собой, будто глядела на невидимого человека позади меня.
– Мы враги, пока ты не сменишь веру.
– Кто служит Спящей, не враги.
Опять неправильно выбранное слово? Но казалось, что она хорошо говорит на крестеском.
– Епископ будет рад заполучить тебя, – продолжил я. – Он обожает жечь ведьм.
Я схватился за металлическую перекладину трапа.
– Семь морских стен Костани не преодолевал никто за всю историю. Как ты пересечешь их, когда тысяча пушек будет сеять смерть? – Теперь стало очевидно, что она владеет нашим языком лучше, чем большинство чужеземцев. – Под Костани есть туннели, и я знаю проход.
– Туннели? Что за туннели?
– Лабиринт.
– Невозможно, – фыркнул я. – Лабиринт – это врата в ад. Через него нет прохода.
Она встала и пошла ко мне. Шла, пока вес железного шара не остановил ее.
– Где ты меня нашел?
– В титановых копях Эджаза. Ты появилась внезапно, будто призрак.
– Ты знаешь, где я была днем раньше?
Она придвинулась ближе. Железный шар поддался. Она поднимала ноги и тащила его, будто он из воздуха. Я едва не разинул рот от удивления.
И тут я ощутил ее дыхание. Лед, мята и мед. Она провела в трюме несколько дней, не имея воды для мытья. Как она могла пахнуть так соблазнительно?
– В Костани, в шестистах милях оттуда. В Лабиринте, – сказала она.
Я усмехнулся.
– Надо бы отшлепать тебя за такое вранье.
– Я могу провести вас через туннели за несколько часов. Вы окажетесь прямо под Небесным престолом, пока шах вместе с армией будет спать. Вы расправитесь с ними и захватите морские стены. Твои корабли пройдут Тесный пролив, и Костани станет вашей.
Крестеский флаг, реющий над городом. Божественные гимны, несущиеся из величайшего из наших храмов. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но ее слова сделали образ захваченной Костани таким реальным.
– У всего есть цена, – продолжила она. – Такая, которую не смыть тяжелой водой. Вошедший в Лабиринт не будет прежним. Прикосновение Ахрийи меняет всех.
Ахрийя – еще один ложный бог, которого верующие в Лат считали воплощением зла. Как будто самого греха недостаточно. Как будто нужен кто-то, чтобы воплощать его. Да, Падшие ангелы тоже были злом, но грехи были их собственными.
Я рассмеялся ей в лицо.
– Вот почему моя религия истинная, а ваша ложная. Вы берете рабов. Вы верите, что человеком можно владеть. Если и есть на свете зло, то это рабство. Грехи, которые мы совершаем друг против друга, – вот что такое зло, а не какая-то темная богиня, которая правит адом.