Шрифт:
Мрак
Раскалённый металл влип в локтевую ложбинку, кожа недовольно фыркнула, откликнулась жгучей болью. Закопчённая на газу огненная ложка на секунду прижалась, чтобы обжечь, заставить Игоря Маркова проснуться. Последний год с ним творилось что-то непонятное. По утрам он никак не мог освободиться от сетей Морфея, чтобы встать приходилось собирать волю в кулак, и всё равно ему никак не удавалось разлепить глаза. Все его сто шестьдесят килограммов (в последнее время он заметно похудел) отборного филе качались по комнате, грозя завалиться на бок, в любую неподходящую секунду погребая под собой предметы нехитрой мебели и дешёвой китайской бытовой техники.
Чёрт с ними с потерями вещей, отвечающих за бытовой комфорт, не это беспокоило
Единственным способом проснуться после ночи кошмаров, в которых к нему являлись мёртвые маньяки, отправленные им собственноручно в ад, оставался болевой шок. Как правило, Марков брёл на кухню, брал стальную ложку, раскалял её в синем пламени конфорки газовой плиты и жёг себя. Боль пробивала панцирь сонливости, доставая до сути душевного ливера. Игорь возвращался в реальность, вырывая себя из зыбучего песка сонливости за шкирку. Заряда бодрости, полученного от ожога предплечья, хватало до вечера: следующим утром всё повторялось заново. Так замыкался круг.
Попал в зависимость от ежедневных мазохистских процедур Марков в начале прошлой осени, когда ему Илья Гришин предложил принять участие в секретном проекте, реализуемым странным триумвиратом государственных структур – министерством юстиции, МВД, и отдельным, независимым ни от кого подразделением боевых исследований РХБЗ. Причём первую скрипку в этой компании играл руководитель отдельного батальона боевых исследований некий доктор Королёв. Доктора мало кто имел честь видеть воочию, зато слухи об этой полумифической личности расцветали буйным цветом болезнетворной плесени, поселившейся в извилинах головного мозга закрытой части общества, непосредственно имеющей отношение к государственному управлению.
Илья Гришин, сделав головокружительный карьерный рывок по лестнице чиновничьих должностей в последние два года, приложил руку к созданию всероссийской службы по борьбе с серийными убийцами, став первым её главой. Оказавшись причастным к расследованию большинства преступлений на почве мании смерти, он попал в поле зрения тех, кто задумал прорыв в понимании происхождения людей, одержимых убийствами ради собственного удовольствия. Илья подозревал, что в команду доктора его мобилизовали по желанию самого Королёва. Доктор дал Гришину широкие полномочия по набору линейных сотрудников, подчинённых напрямую ему. Таких высших командиров, как Гришин, в проекте «Держатель» ещё принимало участие пять человек и у каждого в подчинении находилось по семь офицеров, под которыми ходили сорок солдат-сотрудников-лаборантов.
Проект по изучению серийных душегубов имел конечные цели, неизвестные никому, кроме Королёва. Только доктор владел исчерпывающей информации, остальные же участники проекта, в том числе и Гришин, довольствовались приказами и алгоритмами действий. Тем не менее, Илья, смекнув, что возможен прорыв (правда, не известно куда) в понимании природы зла, предложил должность своего заместителя охотнику на маньяков, в прошлом известному одному Илье убийце, партнёру по уничтожению нечисти – Игорю Маркову. Из МЧС Игорь перевёлся в МВД, отслужил несколько месяцев в районном отделении полиции. По протекции Гришина его взяли в угрозыск, а оттуда выдернули прямо в проект «Держатель».
Вот с той поры у Маркова начались проблемы с психикой. Ещё до того, как он очутился на объекте, он заболел. Имея дар провидца, его подсознание само настроилось на ритмы излучения, исходящие от объекта, заработав синдром, предшествующий душевному заболеванию, – перегрев нервной системы. Нарколепсия стала побочным эффектом щита, выставленного против повреждающего воздействия возможно летального характера для человека способного чувствовать тонкие миры.
Игорь никогда не думал, что его дар может когда-то сыграть против него. Однако
Добраться до объекта можно было единственным способом – используя вертолёт, для этого в ста метрах от здания построили вертолётную площадку. Проживая на объекте двенадцатый месяц, Марков так и не забыл того нарастающего гула, заглушившего шум винтов вертолёта, ворвавшегося к нему в голову при подлёте к кубу. Гул образовывали сотни разрозненных голосов, вопящих от ужаса, ярости и боли. Некоторые из них принадлежали жертвам, а остальные – душегубам. Игоря словно втянуло в себя липкое ядовитое облако материализовавшегося психоза, ему стоило титанических усилий справиться с состоянием близким к помешательству. Поставив блок, он заглушил до навязчивого шёпота крики, но лишь по прошествии нескольких недель он смог от них избавиться окончательно. К сожалению, справившись с голосами, он потерпел поражение в битве за глубинные изменения психики. Боль, превращая руки в сплошной не проходящий розовый ожог, хоть как-то купировала приступы, но не лечила. Оставалось терпеть, ожидая конца – логического завершения программы удивительных опытов страшного доктора Королёва.
После года карантина в единственной общей камере на объекте содержались девяносто восемь маньяков убийц. Сегодня к ним привезли пополнение в количестве двух особей не совсем их вида. Два заслуженных авторитета, приговорённые к пожизненному заключению за убийства, совершённые ими уже в тюрьме. Первый – Кривов Сергей Степанович, восьмидесятого года рождения, по кличке Гроб. В последней ходке он не поладил с таким же, как он, вором в законе: в результате – не понравившегося ему авторитета посадил на нож, а вместе с ним под раздачу попали двое подручных его врага. Не типичное преступление для вора, совершённое им импульсивно, на острие момента, а не продуманное, и значит, отданное на исполнение в чужие руки, стало для Гроба фатальным. На воле за ним, за его группой, числились многочисленные преступления, в том числе – с десяток убийств, но ему удавалось выходить сухим из воды, потому что он предпочитал чужой кровью руки не марать, а на зоне не подфартило. Мало того, что ему дали пожизненное, переведя в особую тюрьму, можно сказать, для смертников, так его ещё и через два с половиной года притащили сюда, официально объявив о его смерти в результате продолжительной тяжёлой болезни. Амба.
Второй авторитет рангом пониже, Григорий Шубин, известный в криминальных кругах Ростова, как Шуба, оказался замешан в похищении людей с последующей безжалостной расправой над заложниками. С непосредственным участием Шубы в убийствах доказали три эпизода. Трёх смертей хватило, чтобы суд ему вынес приговор в виде пожизненного лишения свободы. Дальше история Шубы, как две капли воды, походила на историю Гроба: та же болезнь, фиктивная смерть и, как апофеоз карьеры уголовника, куб в Сибири.
Везли двух матёрых криминальных волков по отдельности, двумя рейсами, и, хотя они прибыли на объект в один и тот же день, их развели. Гроб сразу же отправился в общую камеру, а Шубу на сутки поместили в бронированный закуток отстойника. С появлением эти двоих на объекте стартовала активная фаза эксперимента.
Игорь Марков, закончив ритуал ежедневной встряски, обработав свежий ожог мазью, основательно подкрепился яичницей из шести яиц с беконом, сыром и луком, запив её большой чашкой чёрного кофе без сахара. После яичницы он доел вчерашние сырники, выпил стакан свежевыжатого гранатового сока. Продукты на завтрак выдавались персоналу в столовой вечером. Обед же вместе с ужином службисты принимали совместно в обеденном зале. Утолив немного голод, облачившись в ненавистную форму цвета детского поноса, Игорь отправился на службу.