Стальной брат

Диксон Гордон Руперт

Джордан вновь заговорил в микрофон.

– Пост очищен. Даю старт.

– Спасибо, Пост.
– Он узнал голос капитана.
– Удачи.

Снаружи корабль поднялся на столбе пламени, сначала медленно, потом быстрее, теряясь во мраке космоса. Автоматически он задвинул купол и накачал воздух.

Он отвернулся от контрольной панели, обхватил себя руками в то мгновение, когда ощутил свою полную изоляцию, и тут в неожиданном, резком ошеломлении он вспомнил, что на поле был еще другой, меньший корабль.

Какое-то время он смотрел на корабль тупо

и недоуменно. Потом память вернулась, и он понял, что корабль был маленьким курьерским судном разведки, которое было скрыто огромным тренировочным кораблем. Его офицер, должно быть, по-прежнему внизу, разрезал магнитофонные ленты последних воспоминаний бывшего часового для досье командования. Память моментально вытащила его из болота эмоций, призывая быть внимательным и обязательным. Он отвернулся от панели и пошел вниз.

Когда он пришел в бронированное основание станции, человек из разведки наполовину зарылся в банк памяти, отрезая часть стальной оболочки вокруг банка так, чтобы соединить свой магнитофон непосредственно с ячейками. Вид тяжелой горы стали с неровным разрезом сбоку, усевшейся, как раненый монстр, неприятно поразил Джордана, но он убрал с лица эмоции и решительно подошел к банку. Его шаги зазвенели по металлическому полу, и человек из разведки, услышав их, быстро высунул голову.

– Привет!
– коротко бросил он и вернулся к работе. Его голос шел из внутренности банка с дружелюбным, глухим звуком.
– Поздравляю, комендант.

– Спасибо, - резко ответил Джордан. Он стоял, испытывая неловкость, неуверенный в том, что его ожидало. Пока он колебался, голос из банка продолжал.

– Как ощущение в шлеме?

Руки Джордана инстинктивно поднялись к голове и ячейкам из серебряной проволоки. Они неподатливо толкнулись под его пальцами, твердо удерживаемые электродами.

– Туго, - сообщил он.

Офицер вылез из банка, магнитофон в одной руке, а толстый глянцевый хомут ленты в другой.

– Первое время всегда так, - сказал он, засовывая один конец ленты в пружинную наматывающую катушку.
– Через пару дней вы даже не будете чувствовать, есть ли там что-нибудь.

– Наверное.

Офицер с любопытством посмотрел на него.

– Ничего не мешает тут, нет?
– спросил он.
– Вы выглядите несколько напряженно.

– Разве подобное не происходило с другими, когда они начинали?

– Иногда, - уклончиво ответил тот.
– А иногда нет. Не слышите ничего вроде ударов молотком, а?

– Нет.

– Чувствуете какое-нибудь давление внутри головы?

– Нет.

– Теперь глаза. Видите какие-нибудь пятна иди вспышки?

– Нет!
– выпалил Джордан.

– Полегче, - сказал офицер разведки.
– Это моя работа.

– Прошу прощения.

– Все в порядке. Просто, если что-нибудь неладно с вами или с банком памяти, я хочу знать об этом.

Он поднялся от перематывающей катушки, на которую теперь была ловко собрана свободная лента. Отсоединив паяльник от своего пояса, он стал заделывать отверстие.

– Просто бывает, что

свежеиспеченные офицеры слышали слишком много сказок о банке памяти в тренировочной школе и сильно нервничали.

– Сказок?
– переспросил Джордан.

– Разве вы не слышали?
– отвечал офицер.
– СказкИ о власти памяти часовые сходят с ума от воспоминаний людей, что были на посту до них. О тех, кто впадает в кататонию, когда их сознание теряется в прошлых историях банка, или о делах с замещением памяти, когда часовой идентифицирует себя с воспоминаниями и личностью человека, который предшествовал ему.

– А, это, - протянул Джордан.
– Я слышал.
– Он помолчал, а когда собеседник не продолжил разговор, спросил: - И как? Это правда?

Офицер отвернулся от наполовину заделанного отверстия и прямо взглянул в него, держа паяльник в руке.

– Кое-что, - резко ответил он.
– Таких случаев совсем немного. Хотя их вообще не должно быть. Никто не старается приукрашивать факты. Банки памяти не что иное, как склад, связанный с вами с помощью вашего серебряного шлема, - приспособление, позволяющее дать вам не только способность помнить все, что вы когда-либо делали на посту, но и все, что делал там кто-либо другой.

Но было несколько впечатлительных часовых, которые позволили себе вообразить, что банк памяти - что-то вроде гроба с живущим внутри покойником. Когда это случается - беда.

Он отвернулся от Джордана и вернулся к работе.

– И поэтому вы решили, что у меня проблема, - произнес Джордан ему в спину.

Офицер хмыкнул, это был на редкость человечный звук.

– На границе, приятель, - сказал он, - мы проверяем все возможности.

Он закончил работу и развернулся.

– Никаких неприятных впечатлений?
– спросил он.

Джордан покачал головой.

– Конечно, нет.

– Тогда я пошел.

Он наклонился и подобрал катушку с аккуратно намотанной лентой, выпрямился и пошел по склону, который вел от основания к стартовому полю. Джордан шагал рядом.

– Вам больше нечего здесь делать?
– спросил он.

– Только отчет. Но я могу написать его по пути домой.

Они прошли по пандусу через шлюз на поле.

– Неплохую провели работу, исправляя разрушения после сражения, молвил он, оглядывая Пост.

– Наверное, - ответил Джордан. Оба спокойно зашагали к выступающему порту корабля разведки.
– Ладно, пока.

– Пока, - ответил офицер разведки, приводя в действие механизм порта. Внешний затвор открылся, и он в несколько прыжков запрыгнул в отверстие, не дожидаясь, пока спустится маленькая лестница - Увидимся через шесть месяцев.

Он повернулся к Джордану и отдал ему небрежный салют, держа в руке катушку. Джордан вернул салют с четкостью курсанта. Порт закрылся.

Он вернулся в главный контрольный зал и по ритуалу наблюдал за стартом корабля. Он еще долго стоял после того, как корабль исчез, потом отвернулся со вздохом, потому что почувствовал себя, наконец, в полном одиночестве.